Стихотворения

 
Февраль 1883
 
  
ПАМЯТИ НЕПТУНА
 
 
 
В часы бессонницы, под тяжким гнетом горя,
 
Я вспомнил о тебе, возница верный мой,
 
Нептуном прозванный за сходство с богом моря…
 
Двенадцать целых лет, в мороз, и в дождь, и в зной,
 
Ты все меня возил, усталости не зная,
 
И ночи целые, покуда жизнь я жег,
 
Нередко ждал меня, на козлах засыпая…
 
Ты думал ли о чем? Про это знает Бог,
 
Но по чертам твоим не мог я догадаться,
 
Ты все молчал, молчал и, помню, только раз
 
Сквозь зубы проворчал, не поднимая глаз:
 
"Что убиваетесь? Не нужно убиваться…"
 
Зачем же в эту ночь, чрез много, много лет,
 
Мне вспомнился простой, нехитрый твой совет
 
И снова я ему обрадован как другу?
 
 
 
Томился часто ты по родине своей,
 
И "на побывку" ты отправился в Калугу,
 
Но побыл там, увы! недолго: десять дней.
 
Лета ли подошли, недугом ли сраженный,
 
Внучат и сыновей толпою окруженный,
 
Переселился ты в иной, безвестный свет.
 
Хоть лучшим миром он зовется безрассудно,
 
Но в том, по-моему, еще заслуги нет:
 
Быть лучше нашего ему весьма не трудно.
 
Мир праху твоему, покой твоим костям.
 
Земля толпы людской теплее и приветней.
 
Но жаль, что, изменив привычке многолетней,
 
Ты не отвез меня туда, где скрылся сам.
 
 
 
1883
 
  
" Два сердца любящих и чающих ответа "
 
 
 
Два сердца любящих и чающих ответа
 
Случайно встретились в пустыне черствой света,
 
Но долго робостью томилися они.
 
И вечной суетой наполненные дни,
 
И светской черни суд, без смысла, без пощады,
 
Им клали на пути тяжелые преграды;
 
И, словно нехотя, в тиши полей пустых
 
С рыданьем вырвалась святая тайна их.
 
С тех пор помчались дни, как сон волшебный, странный,
 
Преграды рушились, и близок день желанный,
 
Когда прекрасный сон не будет больше сном…
 
 
 
И ночи целые я думаю о нем,
 
Об этом близком дне… В тумане ожиданья
 
Грядущего еще не ясны очертанья,
 
И страстно допросить хочу я у судьбы:
 
Грозят ли им часы сомнений и борьбы,
 
Иль ждет их долгое, безоблачное счастье?
 
Душа моя полна тревоги и участья;
 
Порою злая мысль, подкравшись в тишине,
 
Змеиным языком нашептывает мне:
 
"Как ты смешон с твоим участием глубоким!
 
Умрешь ты, как и жил, скитальцем одиноким,
 
Ведь это счастие чужое, не твое!"
 
Горька мне эта мысль, но я гоню ее
 
И радуюсь тому, что счастие чужое
 
Мне счастья моего милей, дороже вдвое!
 
 
 
8 декабря 1884
 
  
ОТВЕТ НА ПИСЬМО
 
 
 
Увидя почерк мой. Вы, верно, удивитесь:
 
        Я никогда Вам не писал,
 
    Я и теперь не заслужу похвал,
 
        Но Вы за правду не сердитесь!
 
Письмо мое — упрек. От берегов Невы
 
    Один приятель пишет мне, что Вы
 
    Свое письмо распространили в свете.
 
Скажите — для чего? Ужели толки эти
 
        О том, что было так давно
 
        На дне души погребено,
 
    Вам кажутся уместны и приличны?
 
На вечере одном был ужин симпатичный,
 
        Там неизвестный мне толстяк
 
    Читал его на память, кое-как…
 
        И все потешилися вволю
 
      Над Вашим пламенным письмом!..
 
Потом обоих нас подвергнули контролю
 
(Чему способствовал отчасти самый дом).
 
    Две милые, пленительные дамы
 
    Хотели знать, кто я таков, притом
 
        Каким отвечу я письмом,
 
И все подробности интимной нашей драмы.
 
Прошу Вас довести до сведения их,
 
    Что я — бездушный эгоист, пожалуй,
 
    Но, в сущности, простой и добрый малый,
 
Что много глупостей наделал я больших
 
    Из одного минутного порыва…
 
А что касается до нашего разрыва —
 
Его хотели Вы. Иначе, видит Бог,
 
Я был бы и теперь у Ваших милых ног.
 
 
 
P.S.
 
 
 
        Прости мне тон письма небрежный:
 
        Его я начал в шуме дня.
 
Теперь все спит кругом, чарующий и нежный
 
    Твой образ кротко смотрит на меня!
 
О, брось твой душный  свет, забудь былое горе,
 
Приди, приди ко мне, прими былую  власть!
 
Здесь море ждет тебя, широкое, как страсть,
 
        И  страсть, широкая, как море.
 
Ты здесь найдешь опять все счастье прежних лет,
 
И ласки, и любовь, и даже то страданье,
 
Которое порой гнетет существованье,
 
Но без которого вся жизнь — бессвязный бред.
 
 
 
8 ноября 1885
 
  
29 АПРЕЛЯ 1891 ГОДА
 
 
 
Ночь опустилась. Все тихо: ни криков, ни шума.
 
Дремлет царевич, гнетет его горькая дума:
 
"Боже, за что посылаешь мне эти стаданья?..
 
В путь я пустился с горячею жаждою знанья,
 
Новые страны увидеть и нравы чужие.
 
О, неужели в поля не вернусь я родные?
 
В родину милую весть роковая дошла ли?
 
Бедная мать убивается в жгучей печали,
 
Выдержит твердо отец, — но под строгой личиной
 
Все его сердце изноет безмолвной кручиной…
 
Ты мои помыслы видишь, о праведный Боже!
 
Зла никому я не сделал… За что же, за что же?..
 
Вот засыпает царевич в тревоге и горе,
 
Сон его сладко баюкает темное море…
 
Снится царевичу: тихо к его изголовью
 
Ангел склонился и шепчет с любовью:
 
"Юноша, Богом хранимый в далекой чужбине!
 
Больше, чем новые страны, увидел ты ныне,
 
Ты свою душу увидел в минуту невзгоды,
 
Мощью с судьбой ты померился в юные годы!
 
Ты увидал беспричинную злобу людскую…
 
Спи безмятежно! Я раны твои уврачую.
 
Все, что ты в жизни имел дорогого, святого,
 
Родину, счастье, семью — возвращу тебе снова.
 
Жизнь пред тобой расстилается в светлом просторе,
 
Ты поплывешь чрез иное — житейское море,
 
Много в нем места для подвигов смелых, свободны;
 
Много и мелей опасных, и камней подводных…
 
Я — твой хранитель, я буду незримо с тобою,
 
Белыми крыльями черные думы покрою".