Стихотворения

 
25 января 1858
 
  
МОЕ ОПРАВДАНИЕ
 
 
 
Не осуждай меня холодной думой,
 
Не говори, что только тот страдал,
 
Кто в нищете влачил свой век угрюмый,
 
Кто жизни яд до капли выпивал.
 
 
 
А тот, кого едва не с колыбели
 
Тяжелое сомнение гнетет,
 
Кто пред собой не видит ясной цели
 
И день за днем безрадостно живет;
 
 
 
Кто навсегда утратил веру в счастье,
 
Томясь, молил отрады у людей
 
И не нашел желанного участья,
 
И потерял изменчивых друзей;
 
 
 
Чей скорбный стон, стесненный горький шепот
 
В тиши ночей мучительно звучал…
 
Ужели в том таиться должен ропот?
 
Ужели тот, о, Боже! не страдал!
 
 
 
12 марта 1858
 
  
ПОДРАЖАНИЕ ДРЕВНИМ
 
 
 
Он прийти обещал до рассвета ко мне,
 
    Я томлюсь в ожидании бурном,
 
Уж  последние звезды горят в вышине,
 
    Погасая на небе лазурном.
 
Без конца эта ночь, еще долго мне ждать…
 
    Что за шорох? не он ли, о, Боже!
 
Я встаю, я бегу, я упала опять
 
    На мое одинокое ложе.
 
 
 
Близок день, над водою поднялся туман,
 
    Я сгорю от бесплодных мучений,
 
Но  вот щелкнул замок, — уж  теперь не обман, —
 
    Вот дрожа, заскрипели ступени…
 
Это он, это он, мой избранник любви,
 
    Еще  миг — он войдет, торжествуя…
 
О, как пламенны  будут лобзанья мои,
 
    О, как жарко его обниму я.
 
 
 
6 апреля 1858
 
  
А.А. ФЕТУ
 
 
 
Прости, прости, поэт! Раз, сам того не чая,
 
На музу ты надел причудливый убор;
 
Он был ей не к лицу, как вихорь — ночи мая,
 
      Как русской деве — томный взор!
 
 
 
Его заметила на музе величавой
 
Девчонка резвая, бежавшая за ней,
 
И стала хохотать, кривляяся лукаво
 
      Перед богинею  твоей.
 
 
 
Но строгая жена с улыбкою взирала
 
На хохот и прыжки дикарки молодой,
 
И, гордая, прошла и снова заблистала
 
      Неувядаемой красой.
 
 
 
1858
 
  
КАРТИНА
 
 
 
С невольным трепетом я, помню, раз стоял
 
    Перед картиной безымянной.
 
Один  из Ангелов случайно пролетал
 
    У берегов земли туманной.
 
И что ж! на кроткий лик немая скорбь легла;
 
    В его очах недоуменье:
 
Не думал он  найти так много слез и зла
 
    Среди цветущего творенья!
 
Так Вам  настанет срок. На шумный жизни пир
 
    Пойдете тихими шагами…
 
Но он Вам  будет чужд, холодный этот мир,
 
    С его безумством и страстями!
 
Нет, пусть же лучше Вам не знать его; пускай
 
    Для Вас вся жизнь пройдет в покое,
 
Как покидаемый навеки Вами рай,
 
    Как Ваше детство золотое!
 
 
 
11 июня 1858
 
  
" Гремела музыка, горели ярко свечи, "
 
 
 
Гремела музыка, горели ярко свечи,
 
Вдвоем мы слушали, как шумный длился бал,
 
Твоя дрожала грудь, твои пылали плечи,
 
Так ласков голос был, так нежны были речи;
 
Но я в смущении не верил и молчал.
 
 
 
В тяжелый горький час последнего прощанья
 
С улыбкой на лице я пред тобой стоял,
 
Рвалася грудь моя от боли и страданья,
 
Печальна и бледна, ты жаждала признанья…
 
Но я в волнении томился и молчал.
 
 
 
Я ехал. Путь лежал передо мной широко…
 
Я думал о тебе, я все припоминал,
 
О, тут я понял все, я полюбил глубоко,
 
Я говорить хотел, но ты была далеко,
 
Но ветер выл кругом… я плакал и молчал.
 
 
 
22 июля 1858
 
  
MEMENTO MORI
 
 
 
Когда о смерти мысль приходит мне случайно,
 
Я не смущаюся ее глубокой тайной,
 
И, право, не крушусь, где сброшу этот прах,
 
        Напрасно  гибнущую  силу —
 
На пышном  ложе ли, в изгнаньи ли, в волнах,
 
Для похорон друзья сберутся ли уныло,
 
Напьются  ли они на тех похоронах
 
Иль неотпетого свезут меня в могилу, —
 
Мне это все равно… Но если. Боже мой!
 
Но если не всего меня разрушит тленье
 
И жизнь за гробом есть, — услышь мой стон больной,
 
    Услышь мое тревожное моленье!
 
 
 
Пусть я умру весной. Когда последний снег
 
Растает на полях и радостно на всех
 
        Пахнет дыханье  жизни новой,
 
Когда бессмертия постигну я мечту,
 
Дай мне перелететь опять на землю ту,
 
    Где я страдал так горько и сурово.
 
Дай мне хоть раз еще взглянуть на те поля,
 
Узнать, все так же ли вращается земля
 
        В своем величьи неизменном,
 
И те же ли там дни, и так же ли роса
 
Слетает по утрам на берег полусонный,
 
        И так же ль сини небеса,
 
        И так же ль рощи благовонны?
 
Когда ж умолкнет  все и тихо над землей
 
Зажжется свод небес далекими огнями,
 
Чрез волны облаков, облитые луной,
 
Я понесусь назад, неслышный и немой,
 
    Несметными  окутанный крылами.
 
    Навстречу мне деревья, задрожав,
 
    В последний раз пошлют свой ропот вечный,
 
Я буду понимать и шум глухой дубрав,
 
И трели соловья, и тихий шелест трав,
 
        И речки говор бесконечный.
 
И тем, по ком страдал я чувством молодым,
 
    Кого любил  с таким самозабвеньем,
 
    Явлюся  я… не другом их былым,
 
    Не призраком  могилы роковым,
 
Но грезой легкою, но тихим сновиденьем.
 
Я все им расскажу. Пускай хоть в этот час
 
    Они поймут, какой огонь свободный
 
В груди моей горел, и тлел он, и угас,
 
        Неоцененный  и бесплодный.
 
    Я им скажу, как я в былые дни
 
Из душной темноты напрасно к свету рвался,
 
        Как заблуждаются они,
 
        Как я до гроба заблуждался!