Стихотворения

 
15 ноября 1857
 
  
КОМЕТА
 
(Из Беранже)
 
 
 
Бог шлет на нас ужасную комету,
 
Мы участи своей не избежим.
 
Я чувствую, конец подходит свету;
 
Все компасы исчезнут вместе с ним.
 
С пирушки прочь вы, пившие без меры,
 
Не многим был по вкусу этот пир, —
 
На исповедь скорее, лицемеры!
 
Довольно с нас: состарелся наш мир.
 
 
 
Да, бедный шар, тебе борьбы отважной
 
Не выдержать; настал последний час:
 
Как спущенный с веревки змей бумажный,
 
Ты полетишь, качаясь и крутясь.
 
Перед тобой безвестная дорога…
 
Лети туда, в безоблачный эфир…
 
Погаснет он — светил еще так много!
 
Довольно с нас: состарелся наш мир…
 
 
 
О, мало ли опошленных стремлений,
 
Прозваньями украшенных глупцов,
 
Грабительств, войн, обманов, заблуждений
 
Рабов-царей и подданных рабов?
 
О, мало ль мы от будущего ждали,
 
Лелеяли наш мелочный кумир…
 
Нет, слишком много желчи и печали.
 
Довольно с нас: состарелся наш мир.
 
 
 
А молодежь твердит мне: "Все в движеньи,
 
Все под шумок гнилые цепи рвет,
 
И светит газ, и зреет просвещенье,
 
И по морю летает пароход…
 
Вот подожди, раз двадцать минет лето —
 
На мрак ночной повеет дня зефир…"
 
— Я тридцать лет, друзья, все жду рассвета!
 
Довольно с нас: состарелся наш мир.
 
 
 
Была пора: во мне любовь кипела,
 
В груди кипел запас горячих сил…
 
Не покидать счастливого предела
 
Тогда я землю пламенно молил!
 
Но я отцвел; краса бежит поэта;
 
Навек умолк веселых песен клир…
 
Иди ж скорей, нещадная комета. —
 
Довольно с нас — состарелся наш мир.
 
 
 
2 декабря 1857
 
  
В ТЕАТРЕ
 
 
 
Часто, наскучив игрой бесталанною,
 
    Я забываюсь в толпе,
 
Разные мысли, несвязные, странные,
 
    Бродят тогда в голове.
 
Тихо мне шепчет мечта неотлучная:
 
    Вот наша жизнь пред тобой,
 
Та же комедия, длинная, скучная,
 
    Разве что автор другой.
 
А ведь сначала, полны ожидания,
 
    Входим  мы… Пламень в груди…
 
Много порывов, и слез, и желания,
 
    Много надежд впереди.
 
Но чуть ступили на сцену мы новую —
 
    Пламень мгновенно погас:
 
Глупо лепечем мы роль бестолковую,
 
    Холодно слушают нас.
 
Если ж среди болтовни утомительной
 
    В ком-нибудь вырвется стон
 
И зазвучит обо всем, что мучительно
 
    В сердце подслушает он, —
 
Тут-то захлопают!.. Рукоплескания,
 
    Крики… Минута пройдет…
 
Мощное слово  любви и страдания
 
    Так же бесплодно замрет.
 
Тянутся, тянутся сцены тяжелые,
 
    Стынут, черствея, сердца,
 
Мы пропускаем уж сцены веселые,
 
    Ждем терпеливо конца.
 
Занавесь спущена… Лавры завидные,
 
    Может гордиться артист;
 
Слышно порой сожаленье обидное,
 
    Чаще зевота и свист.
 
Вот и разъехались… Толки безвредные
 
    Кончены… Говор затих,
 
Мы-то куда ж теперь денемся, бедные,
 
    Гаеры жалкие  их!
 
В длинном гробу, как на дроги наемные,
 
    Ляжем, — и в путь без сумы
 
Прямо домой через улицы темные
 
    Тихо потащимся мы.
 
Выедем за город… Поле широкое…
 
    Камни, деревья, кресты…
 
Снизу чернеет нам яма глубокая,
 
    Звезды глядят с высоты…
 
Тут мы и станем… И связанных странников
 
    Только бы сдать поскорей —
 
В грязный чулан нас запрут, как изгнанников
 
    С родины милой своей.
 
Долго ли нас там продержат — не сказано,
 
    Что там — не знает никто,
 
Да и нам знать-то того не приказано,
 
    Знает хозяин про то.
 
 
 
28 декабря 1857
 
  
РАССВЕТ
 
 
 
Видали ль вы рассвета час
 
За ночью темной и ненастной?
 
Давно уж буря пронеслась,
 
Давно уж смолкнул гул ужасный,
 
Но все кругом еще хранит
 
Тяжелый  след грозы нестройной,
 
Все ждет чего-то и молчит!..
 
Все полно мысли беспокойной.
 
 
 
Но вот у тучи роковой
 
Вдруг прояснился угол белый;
 
Вот за далекою горой
 
С востока что-то заалело;
 
Вон там повыше брызнул свет.
 
Он вновь исчезнет ли за тучей
 
Иль станет славный и могучий
 
Среди небес?..
 
               Ответа нет…
 
 
 
Но звук пастушеской свирели
 
Уж слышен в тишине полей,
 
И воздух кажется теплей,
 
И птички ранние запели.
 
Туманы, сдвинувшись сперва,
 
Несутся, ветром вдаль гонимы.
 
 
 
Теперь таков наш край родимый,
 
Теперь Россия такова.
 
 
 
6 января 1858
 
  
К ПРОПАВШИМ ПИСЬМАМ
 
 
 
Как по товарищу недавней нищеты
 
      Друзья терзаются живые,
 
Так плачу я о вас, заветные листы,
 
      Воспоминанья дорогие!..
 
Бывало, утомясь страдать и проклинать,
 
      Томим бесцельною тревогой,
 
Я с напряжением прочитывал опять
 
      Убогих тайн запас убогий.
 
В одних я уловлял участья краткий миг,
 
      В других какой-то смех притворный,
 
И все благословлял, и все в мечтах моих
 
      Хранил я долго и упорно.
 
Но  больше всех одно мне памятно… Оно
 
      Кругом исписано все было…
 
Наместо подписи — чернильное пятно,
 
      Как бы стыдяся, имя скрыло;
 
Так много было в нем раскаянья и слез,
 
      Так мало слов и фразы шумной,
 
Что, помню, я и сам тоски не перенес
 
      И зарыдал над ним, безумный.
 
Кому же нужно ты, нескладное письмо,
 
      Зачем другой тобой владеет?
 
Кто разберет в тебе страдания клеймо
 
      И оценить тебя сумеет?
 
Хозяин новый твой не скажет ли, шутя,
 
      Что чувства в авторе глубоки,
 
Иль просто осмеет, как глупое дитя,
 
      Твои оплаканные  строки?..
 
Найду ли я тебя? Как знать! Пройдут года.
 
      Тебя вернет мне добрый гений…
 
Но как мы встретимся?.. Что буду я тогда,
 
      Затерянный  в глуши сомнений?
 
Быть может, как рука, писавшая тебя,
 
      Ты станешь чуждо мне с годами,
 
А может быть, опять, страдая и любя,
 
      Я оболью тебя слезами!..
 
Бог весть! Но та рука еще живет; на ней,
 
      Когда-то теплой и любимой,
 
Всей страсти, всей тоски, всей муки прежних дней
 
      Хранится след неизгладимый.
 
А  ты?.. Твой след пропал… Один в тиши ночной
 
      С пустой шкатулкою сижу я,
 
Сгоревшая свеча дрожит передо мной,
 
      И сердце замерло, тоскуя.