Стихотворения

 
1856 или 1857
 
  
267 Для вас так много мы трудились,
 
 
 
                      Для вас так много мы трудились,
 
                      И вот в один и тот же час
 
                      Мы развелись и помирились
 
                      И даже плакали для вас.
 
                      Нас слишком строго не судите,
 
                      Ведь с вами, право, господа, —
 
                      Хотите ль вы иль не хотите —
 
                      Мы разведемся навсегда.
 
 
 
18 апреля 1859
 
  
275. ФЕЯ МОРЯ
 
Из Эйхендорфа
 
 
 
                          Море спит в тиши ночной,
 
                          И корабль плывет большой;
 
                          Вслед за ним, косой играя,
 
                          Фея плещется морская.
 
 
 
                          Видят бедные пловцы
 
                          Разноцветные дворцы;
 
                          Песня, полная тоскою,
 
                          Раздается над водою…
 
 
 
                          Солнце встало — и опять
 
                          Феи моря не видать,
 
                          И не видно меж волнами
 
                          Корабля с его пловцами.
 
 
 
23 сентября 1869
 
  
280. ЮРЛОВ И КУМЫС
 
Басня
 
 
                   Один корнет, по имени Юрлов,
 
                Внезапно заболел горячкою балетной.
 
                      Сейчас созвали докторов, —
 
                Те выслали его с поспешностью заметной
 
                      По матушке по Волге вниз,
 
                         Чтоб пить кумыс.
 
                Юрлов отправился, лечился, поправлялся,
 
                Но, так как вообще умеренностью он
 
                         В питье не отличался
 
                      И был на выпивку силен,
 
                Он начал дуть кумыс ведром, и преогромным,
 
                      И тут с моим корнетом томным
 
                   Случилось страшное несчастье… Вдруг
 
                         О, ужас! О, испуг!
 
                   Чуть в жеребенка он не превратился:
 
                Охотно ел овес, от женщин сторонился,
 
                      Зато готов был падать ниц
 
                Пред всякой сволочью из местных кобылиц.
 
                Завыли маменьки, в слезах тонули жены,
 
                      В цене возвысились попоны,
 
                      И вид его ужасен был
 
                         Для всех кобыл.
 
                Твердили кучера: "Оказия какая!"
 
                      И наконец начальник края,
 
                      Призвав его, сказал: "Юрлов,
 
                      Взгляни, от пьянства ты каков!
 
                      И потому мы целым краем
 
                      Тебя уехать умоляем.
 
                      Конечно, гражданина долг
 
                      Тебе велел бы ехать в полк,
 
                Но так как лошадей у нас в полку не мало,
 
                      То, чтоб не сделалось скандала,
 
                Покуда не пройдет волнение в крови,
 
                      В Москве немного поживи!"
 
                      Юрлов послушался, явился
 
                      В Москву — и тотчас же влюбился
 
                      В дочь генерала одного,
 
                С которым некогда был дружен дед его.
 
                      Всё как по маслу шло сначала:
 
                      Его Надина обожала,
 
                      И чрез неделю, в мясоед,
 
                      Жениться должен был корнет.
 
                   Но вот что раз случилось с бедной Надей:
 
                Чтобы участвовать в какой-то кавалькаде,
 
                      Она уселася верхом
 
                   И гарцевала на дворе своем.
 
                      К отъезду было всё готово.
 
                   Вдруг раздался протяжный свист Юрлова.
 
                Блестя своим pince-nez [11], подкрался он, как тать,
 
                      И страстно начал обнимать…
 
                      Но не Надину, а кобылу…
 
                      Легко понять, что после было.
 
                      В испуге вскрикнул генерал:
 
                      "Благодарю, не ожидал!"
 
                Невеста в обморок легла среди дороги,
 
                      А наш Юрлов давай Бог ноги!
 
                Один фельетонист, в Москве вселявший страх,
 
                   Сидевший в этот час у дворника в гостях
 
                   И видевший поступок этот странный,
 
                   Состряпал фельетон о нем пространный
 
                   И в Петербург Киркору отослал.
 
                      Конечно, про такой скандал
 
                   Узнала бы Европа очень скоро,
 
                      Но тут, по счастью, на Киркора
 
                   Нахлынула беда со всех сторон.
 
                         Во-первых, он
 
                   Торжественно на площади столичной
 
                      Три плюхи дал себе публично,
 
                   А во-вторых, явилася статья,
 
                   Где он клялся, божился всем на свете,
 
                         Что про военных ни…
 
                   Не станет он писать в своей газете.
 
                      Вот почему про тот скандал
 
                      Никто в Европе не узнал.
 
 
 
                Читатель, если ты смышлен и малый ловкий,
 
                   Из этой басни можешь заключить,
 
                   Что иногда кумыс возможно пить,
 
                      Но с чувством, с толком, с расстановкой.
 
                А если, как Юрлов, начнешь лупить ведром,
 
                      Тогда с удобством в отчий дом
 
                         Вернешься шут шутом.