Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

* * * 
День отрадных встреч с друзьями вспоминай!
Все, что было теми днями, вспоминай!
Ныне верных не встречается друзей, – 
Прежних, с верными сердцами, вспоминай!
И когда от горя горечь на устах,
Зов их: «Выпей-ка ты с нами!» – вспоминай!
Всех друзей, не ожидая, чтоб они
Вспоминали тебя сами, вспоминай!
О душа моя, в тенетах тяжких бед
Всех друзей ты с их скорбями вспоминай!
И, томясь в сетях настигнувшего зла,
Правды их назвав сынами, вспоминай!
И когда польются слезы в сто ручьев, – 
Зандеруд с его ручьями вспоминай!
Тайн своих, Хафиз, не выдай, – и друзей,
Их скрывавших за замками, вспоминай! 
Перевод К.Липскерова
 
* * * 
В царство розы и вина – приди!
В эту рощу, в царство сна – приди!
Утиши ты песнь тоски моей:
Камням эта песнь слышна! – Приди!
Кротко слез моих уйми ручей:
Ими грудь моя полна! – Приди!
Дай испить мне здесь, во мгле ветвей,
Кубок счастия до дна! – Приди!
Чтоб любовь дотла моих костей
Не сожгла (она сильна!), – приди!
Но дождись, чтоб вечер стал темней!
Но тихонько и одна – приди! 
Перевод А.Фета
 
* * * 
Мне вечор музыкант, – да утешится он! – 
Дух свирелью смутил, дух мой ввергнул в полон.
Всей чоскою людской тосковала свирель.
И на мир ниспадал ее трепетный стон.
Но предстал предо мной виночерпий, чей лик
Словно солнце сиял, мглой кудрей окаймлен.
Он восторг мой постиг, он подлил мне вина,
И я молвил, ища в чаше сладостный сок:
«Ты от зла бытия избавляешь меня, – 
И да будет к тебе милосерд небосклон!»
Для Хафиза в хмелю Кеяниды – ничто [127] :
Ячменя не ценней жемчуга их корон. 
Перевод К.Липскерова
 
* * * 
Едва с востока пиалы солнце вина улыбнется, – 
О кравчий, на твоих щеках сотня тюльпанов зажжется.
Порывы ветра расплетут снопик цветов благовонных:
В лугу весеннем в тот же миг свежесть его разольется.
Про ночь, что разлучила нас, речью людской и не расскажешь:
Начнешь ту повесть, – сотней книг свиток ее развернется.
На звездный клад, что с высоты манит тебя, не надейся:
Вез сотни мук, трудов, скорбей звездочка нам не дается.
Коль ветерок с твоих кудрей тронет могилу Хафиза,
Мой прах вздохнет сто тысяч раз прежде, чем в вечность
  вернется.
Перевод А.Кочеткова
 
* * * 
Шепни той нежной газели, о ветер утренних рос, – 
Что рок любовной разлуки меня в пустыню занес.
Не жаль тебе попугая, что любит сахар клевать, – 
О ты, сластей продавщица, будь вечен блеск твоих кос!
Когда беседуешь с другом и чашу полнишь вином, – 
Вздохни хоть раз о влюбленном, чей кубок солон от слез!
Ужель гордыня прекрасных мешает розе моей
Порой о бедном безумце задать небрежный вопрос?
В силок сердечности милой попасться может мудрец, – 
Но птиц разумных не ловят сетями нежных волос! 
Увы! зачем не нашел я участья кроткого в той, 
Чей лик луной засветился, чей стан тростинкой возрос?
Других изъянов не знаю в живой твоей красоте,
Увы, неверность и черствость присущи лучшим из роз!
Хотя б в отплату за счастье, за милость щедрой судьбы, – 
Вздохни хоть раз о далеком, чей дом – пустынный утес!
Слова любовные в небо метнул Хафиз. Мудрено ль,
Что там под пенье Венеры пустился в пляску Христос?
Перевод А.Кочеткова
 
* * * 
Долго ль пиршества нам править в коловратности годин?
Мы вступили в круг веселый. Что ж? Исход у всех один.
Брось небесное! На сердце буйно узел развяжи:
Ведь не мудрость богослова в этом сделает почин.
Не дивись делам превратным, колесо судеб земных
Помнит тысячи рассказов, полных тысячью кручин.
Глину чаш с почетом трогай, знай – крупинки черепов
И Джамшида и Кубада в древней смеси этих глин.
Кто узнал, когда все царство Джама ветер разметал [128] ?
Где Кавус и Кей укрылись, средь каких они равнин?
И теперь еще я вижу: всходит пурпурный тюльпан – 
Не из крови ли Фархада в страсти к сладостной Ширин?
Лишь тюльпан превратность понял: все он с чашею в руке,
В час рожденья, в час кончины! – нет прекраснее кончин.
Поспешай ко мне: мы скоро изнеможем от вина.
Мы с тобою клад поищем в этом городе руин.
Ведай, воды Рукнабада и прохлада Мусаллы
Говорят мне, что пускаться в путь далекий пет причин.
Как Хафиз, берись за кубок лишь при звуке нежных струн:
Струны сердца перевиты нежной вязью шелковин. 
Перевод К.Липскерова
 
* * * 
На сердце роза, на губах лозы душистый сок.
Владыка мира, в эту ночь ты раб у наших ног.
Гасите свечи! Ночь и так светла, как знойный день.
Здесь в полнолунии своем тот лик, что тьму отвлек.
Коран вино дозволил пить, но ни к чему оно,
Когда его не делишь с той, чье тело, как цветок.
Прикован взгляд к рубинам уст, к вращенью пенных чаш,
В ушах журчащий говор флейт и песни звонкий слог. 
Перевод Т.Спендиаровой