Мой личный пейзаж страха (СИ)

- Этанол? – переспрашиваю я, мгновенно цепляясь за новую тему, лишь бы не думать о страшном и непоправимом.
- Медицинский спирт, – поясняет доктор, – судя по твоему виду – надо срочно что-то выбрать.
Отрицательно качаю головой и снова перевожу взгляд на Кэти.
- Как она?
Эндрю с сочувствующим видом пожимает плечами:
- Пока без особых изменений. Из хорошего – операция на глаза дала результат, зрение начало понемногу восстанавливаться, но прогнозов пока никаких не даю, надо наблюдать. Протезы скоро будут готовы, так что, ждем только заживления ран и можно будет пробовать ходить. При условии, конечно, что она окончательно придет в себя. Пока Кэтрин только изредка выходит из своего состояния полукомы.
Качаю головой и аккуратно приглаживаю растрепанные поседевшие волосы. Тихий хриплый стон заставляет меня подпрыгнуть на месте от неожиданности. Кэти, лежавшая абсолютно неподвижно, сейчас завозилась, попыталась сильнее сжать мою ладонь и повернуть голову на звук наших голосов.
- Кара… где… – девушка пытается сказать что-то еще, но вместо слов дальше доносятся только хрипы.
- Кэти, я здесь!!! – от детского прозвища, которым меня называла только она, перед глазами опять темнеет, а в горле встает удушающий комок. – Кэти, ты меня слышишь? Милая моя, я здесь, с тобой! Кэти!!!!
Но Кэти снова безмолвна и неподвижна, снова ушла в свой непроницаемый бессознательный мир. Наклоняюсь над ней, глажу по волосам, трясу и сжимаю ладонь, не переставая звать по имени.
- Не надо, – доктор мягко отстраняет меня от кровати, – она больше ничего не скажет. За последние дни это были ее единственные слова. Дадим ей время, ладно?
А я чувствую, как лед, сковавший ранее мое сердце, теперь стремительно расползается по всему телу. И вот, уже вся грудь представляет собой одну сплошную ледяную глыбу, края которой остро колют, а тяжелые грани перекрывают ток кислорода. Умом я понимаю, что единственный способ растопить этот айсберг – выплакать из себя всю душу, но ничего не могу поделать с замороженными чувствами, не дающими горю уйти вместе со спасительными слезами.
На негнущихся ногах выхожу из палаты и прошу милого доктора:
- Можно я немного посижу здесь? Вдруг она очнется и еще что-то скажет? – глядя на недовольное лицо доктора, прошу, – Эндрю, ну дай мне хоть немного с ней побыть!
Нехотя кивнув, он подносит к кровати стул, на котором я потом просидела больше часа, согревая в своих ладонях ледяные руки Кейт. Девушка больше в себя не приходила, а мне пришлось уйти тогда, когда поняла, что опаздываю к началу вечерней тренировки.
У меня ничего не получается. Трясущиеся руки отказываются держать автомат; пули, всегда летящие точно в цель, сейчас как завороженные звонко цокают о бетон в двадцати сантиметрах от мишени. Сегодня, ввиду плохой погоды, мы стреляем во временном тире, устроенном прямо в огромном тренажерном зале. Пытаюсь сосредоточится и лучше целиться, но и после этого пуля задевает только самый край круглого щитка. Со злостью опускаю автомат, потом вовсе кидаю его на стол и отхожу подальше от всех. Прислоняюсь спиной к холодному бетону и не переставая твержу про себя как мантру: «Соберись, приди в себя, наконец».
- Карми, да что с тобой сегодня? – хмурясь спрашивает подошедший Фор, – ты ни разу даже близко к цели не попала!
- Я знаю, – мой тихий убитый голос противен даже мне самой, – я только что была у Кэти, – зачем-то добавляю я, будто бы оправдываясь. Закрываю лицо руками и судорожно вздыхаю, пытаясь успокоиться. Фор, взяв меня за запястья, отнимает ладони от лица, смотрит ласковым взглядом темных глаз и тихонько говорит:
- Я знаю про Кэти. Очень сочувствую, но надо взять себя в руки и продолжать тренировки.
- Да, конечно, ты прав. Но это просто уму непостижимо, что она, одна из лучших инициируемых …
- Она больше не одна из лучших инициируемых, – колючий, полный льда голос за спиной заставляет вздрогнуть, – по сути, она больше не сможет тренироваться, а значит – вылетает.
Разворачиваюсь и во все глаза смотрю на подошедшего Эрика. Он же, равнодушно глядя на меня, пожимает плечами и спокойно добавляет:
- Всем нужно быть осторожными, чтобы не закончить жизнь в изгойских бараках.
Я не верю своим ушам. А ведь он был моей единственной надеждой. И откуда снова вместо привычного, уже родного и временами нежного человека появилось это чудовище, спокойно говорящее такие ужасные вещи? Ничего не могу с собой поделать, истеричный крик вырывается против моей воли:
- Эрик, ты нормальный? Ты ее лично вытаскивал оттуда, даже чуть не погиб, и все для того, чтобы выгнать снова к изгоям? Где логика??? Ты сам осознаешь, что несешь?!
- Наверняка, не все изгои так плохи, – в голосе Эрика слышна издевка, – с такими способностями к стрельбе ты и сама в этом скоро убедишься.
Момент сейчас, конечно, не лучший, но, пользуясь тем, что Эрик сам подошел, прошу, стараясь не обращать внимание на брезгливо-равнодушное лицо Лидера.
- Послушай, пожалуйста! Ты же можешь как-то повлиять на ситуацию! Ты же можешь оставить ее здесь, дать шанс! Она поправится и сможет заниматься какой-нибудь простой работой! Ну ты же можешь!!!! – на лице Лидера, смотрящего куда угодно, только не на меня, не дрогнул ни один мускул.
- Зачем? В Бесстрашии нет места инвалидам. Это закон.
И, глядя на Фора, добавляет:
- Заканчиваем со стрельбами, собери автоматы.
Фор, хмуро оглядев нас, отходит. Ребята, разбирая оружие и по очереди передавая его инструктору, оглядываются на меня, упрямо стоящую рядом с Лидером, с настороженным любопытством. А мне сейчас наплевать на них, ведь в душе все переворачивается от произнесенных жестоких слов. В один миг Эрик стал отстраненным и безучастным, глаза не горят от страсти, как раньше, и в голосе не слышно заметной хрипотцы, появляющейся у него каждый раз при нашем общении. Неужели все изменилось за одну ночь?
- Ты ведь знаешь, где я ночевала? – ответом мне служит ледяное молчание, но я упорно продолжаю, – знаешь, не можешь не знать. И ты точно также в курсе, что я была там совсем одна, Дэниэла нет во фракции. Пойми, мне правда было очень плохо, и больше всего хотелось тишины и спокойствия. И мне не пришло в голову ничего лучше, чем пойти туда. Эрик, если я тебя обидела этим – я прошу прощения. Пожалуйста, не оставляй меня сейчас, в такое ужасное время, – от отчаяния я готова сейчас попросить прощения за что угодно, лишь бы снова вместо ледяной глыбы передо мной был прежний язвительный, но готовый на многое ради меня мой Лидер.
- Мне наплевать на твои чувства. Мне больше не интересна ни ты, ни твои проблемы. Можешь не стараться.
Первая моя мысль – он врет. Решил изменить стратегию, Лидер? Что ж, аплодирую тебе – ты нашел для этого отличное время. Но жестокие несправедливые слова все же сильно ранят мое, казалось, уже нечувствительное ни к чему сердце. Я молча смотрю в такие знакомые серые глаза, умеющие мгновенно менять оттенок в зависимости от настроения хозяина. И сейчас взгляд этих необыкновенных глаз абсолютно пустой. Он не выражает ничего, одно лишь ледяное равнодушие и безразличие.
Тихо, уже ни к кому не обращаясь, шепчу в полном отчаянии:
- Я была не в себе, ты понимаешь? Ты не представляешь, что я чувствовала, когда со всех сторон меня душили сочувствием!!!
- Не в себе, говоришь? – ядовито усмехается Лидер, – Ну так я помогу тебе прийти в себя.
Не глядя в мою сторону, делает пару шагов вперед и громко объявляет на весь зал:
- Первый бой! Пит против Карми.
====== Глава 29 ======
 Комментарий к Глава 29 Пит. Да простят меня поклонники Майлза ))
http://www.kinomania.ru/images/frames/p_636019.jpg
А это картинка к главе (тут важен сам прием)
http://amanatilov.ru/wp-content/uploads/2013/05/photodune-4113370-hes-got-nowhere-to-maneuver-xs.jpg
.
POV Карми
- Первый бой! Пит против Карми.
Я как стояла на месте, так и застыла, не веря в услышанное. Медленно, но верно в душе начала подниматься горькая обида на Эрика – я ему доверилась, можно сказать, открыла всю израненную душу, а он с легкостью и азартом воспользовался моей слабостью, чтобы посмаковать незабываемое зрелище – как глупую неофитку размажут по рингу.