Паром
Часть 15 из 98 Информация о книге
Античный взгляд
Широкий жест самоубийцы —Как перевернутая страсть.Кого он призывал учиться —Возлюбленную, время, власть?Петли вернейшее объятьеИ прямодушие свинца,И содрогание конца,Как содрогание зачатья!А мощный римлянин, в дорогуСпокойно осушив бокал.Рабу сенаторскую тогуОткинул: — Подойдет, ей-богу!И до упора — на кинжал!Раньше
Нам говорят: бывало раньше,Случалось раньше — верь не верь.Не говорю, что будет дальше.Но раньше — это не теперь.Не та весна, не та погодка.Бывала раньше неспростаЖирней селедка, крепче водка.Теперь вода и то не та.Не так солили и любили…Попробуй исповедь проверь.Но ведь и раньше говорили.Что раньше — лучше, чем теперь?В увеличительные стекла,Как детство, старость смотрит вдаль.Там выглядит царевной Фекла,Гуляет нараспах февраль.Там молодость кричала: — Горько! —А было сладко, говорят.Недаром старость дальнозорка,Не отнимай ее услад.И в этом нет жестокой фальши,И надо этим дорожить.Тем и прекрасна рань, что раньшеЖить предстояло, братцы, жить.Лифтерша
Мокрый плащ и шапкуВ раздевалке сбросил. —Как делишки, бабка?Мимоходом бросил.Бросил фразу этуСдуру, по привычке.Вынул сигарету.Позабыл про спички.Тронула платочек,Руки уронила:— Так ведь я ж, сыночек,Дочку схоронила…Вот беда какая,Проживала в Орше,А теперь одна я… —Говорит лифтерша.А в глазах такая.Богу в назиданье.Просьба вековая.Ясность ожиданья —Нет яснее света,Зеленее травки…Так у райсоветаПенсионной справкиПросят…Выше! Выше!Нажимай на кнопку!Аж до самой крышиАдскую коробку!Никакого счастьяНет и не бывало,Если бабка НастяЭтого не знала.Правды или кривдыНе бывало горше.Подымает лифтыСтарая лифтерша.К небесам возноситПрямо в кабинеты…А еще разноситПисьма и пакеты.Усталость
Отяжелел, обрюзг, одряб,Душа не шевелится.И даже зрением ослаб.Не различаю лицаДрузей, врагов, людей вообще!И болью отдает в плечеПопытка жить и длиться…Так морем выброшенный крабСтараньем перебитых лапВ стихию моря тщится…Отяжелел, обрюзг, одряб,Душа не шевелится.Тоска по дружбе
Л С
Мне нужен собрат по перу —Делиться последней закруткой,И рядом сидеть на пиру,И чокаться шуткой о шутку.Душа устает голоситьПо дружбе, как небо, огромной.Мне некого в дом пригласить,И сам я хожу, как бездомный.Тоскуем по дружбе мужской.Особенно если за тридцать.С годами тоска обострится.Но все-таки лучше с тоской.Надежды единственный свет,Прекрасное слово: «товарищ»…Вдруг теплую руку нашаришьВо мраке всемирных сует.Но горько однажды открыть,Что не во что больше рядиться,С талантом для дружбы родиться.Таланта не применить…Тоскую по дружбе мужскойТоской азиатской и желтой…Да что в этой дружбе нашел ты?Не знаю. Тоскую порой.Сирень и молнии. И пригород Москвы…
Сирень и молнии. И пригород МосквыВы мне напомнили, а может, и не вы…Сирень и сполохи, и не видать ни зги,И быстрые по гравию шаги,И молодость, и беспризорный куст,И самый свежий, самый мокрый хруст.Где кисти, тяжелея от дождя,Дрожмя дрожали, губы холодя.Дрожмя дрожали, путались, текли.И небом фиолетовым вдалиТвой город, забегая за предел,Библейским небом грозно пламенелИ рушился, как реактивный вал,И в памяти зияющий провал.Так значит — все? Так значит — отрешись?Но я хочу свою додумать жизнь.Когда дожить, в бесчестие не впав.Нет признаков, мой друг… Иль я не прав?Но почему ж так хлещут горячоСирень и молнии и что-то там еще.Похожее на плачущую тень?Кто ты? Что ты? Я все забыл, сирень…