Строки, добытые в боях
Сон
Утро брезжит,а дождик брызжет.Я лежу на вокзалев углу.Я еще молодой и рыжий,Мне легкона твердом полу.Еще волосы не поседели,И товарищей милыхрядыНе стеснились, не поределиОт победыи от беды.Засыпаю, а это значит:Засыпает меня, как песок,Сон, который вчера был начат,Но остался большой кусок.Вот я вижу себя в каптерке,А над ней снаряды снуют.Гимнастерки. Да, гимнастерки!Выдают нам. Да, выдают!Девятнадцатый год рожденья —Двадцать два в сорок первом году —Принимаю без возраженья,Как планиду и как звезду.Выхожу, двадцатидвухлетнийИ совсем некрасивый собой,В свой решительный и последнийИ предсказанный песней бой.Привокзальный Ленин мне снится:С пьедестала он сходит в тишиИ, протягивая десницу,Пожимает мою от души.Памятник
Дивизия лезла на гребень горыПо мерзлому,мертвому,мокромукамню,Но вышло,что та высота высока мне.И пал я тогда. И затих до поры.Солдаты сыскали мой прах по весне,Сказали, что снова я Родине нужен,Что славное дело, почетная служба,Большая задача поручена мне.— Да я уже с пылью подножной смешался!Да я уж травой придорожной порос!— Вставай, поднимайся! —Я встал и поднялся,И скульптор размеры на камень нанес.Гримасу лица, искаженного криком,Расправил, разгладил резцом ножевым,Я умер простым, а поднялся великим.И стал я гранитным,а был я живым.Расту из хребта,как вершина хребта.И выше вершиннад землей вырастаю.И ниже меня остается крутая,не взятая мною в боювысота.Здесь скалыот имени камня стоят.Здесь соколот имени неба летает.Но выше поставлен пехотный солдат,Который Советский Союз представляет.От имени Родины здесь я стоюИ кутаю тучей ушанку свою!Отсюда мне ясные дали видны —Просторыосвобожденной страны,Где графские земливручалбатракам я,Где тюрьмы раскрыл,где голодных кормил,Где в скалах не сыщетсямалого камня,Которого б кровью своей не кропил.Стою над землейкак пример и маяк.И в этомпосмертнаяслужбамоя.«…Именно в Сан-Джиминиано…» (В. Некрасов)
…Именно в Сан-Джиминиано я особенно остро ощутил, что значит Сталинград не только для нас, советских людей, но и для всех, кому ненавистен фашизм.
В том самом старинном ресторане с толстыми деревянными балками и неоштукатуренными кирпичными стенами, который отнял у нас два часа из трех, проведенных в Сан-Джиминиано, к нам обратился с речью немолодой человек, сидевший за соседним столом, член христианско-демократической партии. Он так и сказал:
— Я католик. Убежденный католик. Я верю в бога. Но мне хочется сказать вам, людям, приехавшим из страны атеистов, что мы благодарны вам. Вы отстояли Сталинград. Вы воевали и гибли там не только за себя, но и за нас, людей других убеждений, другой страны — страны, которая воевала тогда против вас. Вы в Сталинграде сломали хребет фашизму. Мы благодарим вас за это…
(Из воспоминаний В. Некрасова)
Голос друга
Памяти поэта
Михаила Кульчицкого
Давайте после дракиПомашем кулаками:Не только пиво-ракиМы ели и лакали,Нет, назначались сроки,Готовились бои,Готовились в пророкиТоварищи мои.Сейчас все это странно,Звучит все это глупо.В пяти соседних странахЗарыты наши трупы.И мрамор лейтенантов —Фанерный монумент —Венчанье тех талантов,Развязка тех легенд.За наши судьбы (личные),За нашу славу (общую),За ту строку отличную,Что мы искали ощупью,За то, что не испортилиНи песню мы, ни стих,Давайте выпьем, мертвые,Во здравие живых!«Я говорил от имени России…»
Я говорил от имени России,Ее уполномочен правотой,Чтоб излагать с достойной полнотойЕе приказов формулы простые.Я был политработником. Три года —Сорок второй и два еще потом.Политработа — трудная работа.Работали ее таким путем:Стою перед шеренгами неплотными,Рассеянными час назадв бою,Перед голодными,перед холодными,Голодный и холодный.Так!Стою.Им хлеб не выдан,им патрон недодано.Который день поспать им не дают.И я напоминаю им про Родину.Молчат. Поют. И в новый бой идут.Все то, что в письмах им писали из дому,Все то, что в песнях с их судьбой сплелось, —Все это снова, заново и сызнова,Коротким словом — Родина — звалось!Я этот день,Воспоминанье этоКак справкусобираюсь предъявить,Затем,чтоб в новой должности — поэта —От имени Россииговорить.