Стихи остаются в строю

 1934 
  
Жажда
 
 
 
На повороте худых дорог
 
Ветер поднялся,
 
и ясень продрог…
 
Стало заметно течение птах
 
По небу. Стало заметно,
 
Как по яругам в росе и цветах
 
Травы бегут за ветром.
 
Около сердца шатается дым —
 
Синяя горечь походов…
 
Около ног по суглинкам гнедым
 
Движутся длинные воды.
 
И по движению солнца в полях,
 
Через озера и горы
 
Я узнаю твой полет, земля, —
 
Нашу предельную скорость.
 
Солнце идет через всю страну,
 
Кровь погустела.
 
   И вот я
 
Теплые руки свои протяну
 
К скатам и поворотам,
 
Тянет испить ото всех криниц,
 
Гудом гудет у станций,
 
Тянет — витыми путями птиц
 
С летчиком скитаться,
 
Видеть высокие облака,
 
И за геологом смуглым
 
В залежах известняка и песка
 
Бурый отыскивать уголь…
 
Что ж я стою?..
 
   Перевозчик поет,
 
Жадно цветет повилика…
 
Вот я шагну, огибая жилье,
 
Движимый жаждой великой,
 
Глушь бездорожья и ярость потерь,
 
Легкие радуги мая,
 
Хитрости и откровенья путей, —
 
Все на себя принимая.
 
 
 1934 
  
Земля
 
 
 
В раннем ожиданье и тревоге
 
Эта предвесенняя земля —
 
Мартовские черные дороги,
 
Степи и худые тополя.
 
Я ее тревогой заболею…
 
Снова — в юность,
 
   вновь — через яры
 
Потянусь к суровым горам глея,
 
К голосам шахтерской детворы.
 
Там, как в сказке, сильными руками
 
Достают огонь из глубины,
 
Терриконы синими дымками,
 
Как преданьями, окружены,
 
Там взлетают клети с долгим пеньем,
 
Словно из-за тысячи веков,
 
И проносят люди нетерпенье
 
Открывателей и смельчаков.
 
Там я стукну — и откроет двери
 
Женщина, похожая на мать,
 
Даст напиться, все, что ей доверю,
 
Будет с полуслова понимать,
 
Сапоги просушит и положит
 
Ласковую руку на плечо…
 
— Ну иди. Тебя земля тревожит,
 
Ждет она и дышит горячо.
 
И она тебя не успокоит,
 
Истомит и будет снова звать —
 
Все, что недостроено, — достроить,
 
Все, что недосказано, — сказать…
 
Лишь на миг застыну над разбегом
 
Влажных изворотливых путей,
 
Дальним ветром тянет, талым снегом,
 
Теплой гарью юности моей.
 
 
 1937 
  
Город
 
 
 
Квартал горел — там шел смертельный бой,
 
И дом наш бомбой вражеской расколот,
 
Но все же, — как нас тянет этот город,
 
Где мы впервые встретились с тобой!
 
 
 
Там почернели худенькие клены,
 
Что мы растили, помнишь, у пруда,
 
И заросли и опустели склоны, —
 
Но все же, — как мы тянемся туда!
 
 
 
Пусть он в обломках, темен и изранен,
 
У нас в сердцах он песнею живет,
 
Всегда такой, как той весенней ранью,
 
Очищенный от мелочных забот.
 
 
 
Он связан с нами сотнями примет,
 
Нагорным парком, улицей Артема,
 
Грозой врасплох, когда померкнет свет,
 
И небо сразу вздрагивает громом.
 
 
 
И, обрывая цвет на васильках,
 
Веселые, шальные ливни хлещут,
 
Когда деревья под дождем трепещут
 
Диковинными птицами в силках.
 
 
 
А после гроз от голоса грачей.
 
От брызгов солнца праздничны дороги,
 
Они с бугров бросаются под ноги —
 
Одна другой просторней и звучней.
 
 
 
Какую выбрать? Нет, не выбирай,
 
На каждой встретишь дружбу и участье…
 
Теперь стервятник рвет его на части —
 
Мой гордый край, мой непокорный край.
 
 
 
На тех дорогах падают друзья,
 
Кто с пулей в сердце, кто с петлей на горле…
 
Пришли враги, названья улиц стерли.
 
Но выжечь их из памяти нельзя!
 
 
 
Дыши одним законом — кровь за кровь,
 
Готовь расплату гордо и сурово,
 
Сквозь все заслоны гневная любовь
 
Нас приведет к разрушенному крову.
 
 
 
Сквозь все преграды мы туда придем
 
В землянках жить и строить новый дом,
 
Работать от рассвета до рассвета,
 
Растить другие клены над прудом
 
И славить город песней недопетой.
 
 
 
И встанет он в проспектах и дворцах,
 
Очищенным от горечи и дыма,
 
Зеленым, ясным, шумным, ощутимым,
 
Таким, как мы храним его в сердцах.
 
 
 1941 
  
Владимир Чугунов
   
Жажда
 
 
 
В тайге жара. Глубокий лог
 
Гнилой испариной дымится.
 
Идешь вперед — и нет дорог,
 
И нет ручья, чтобы напиться.
 
 
 
Все кажется — журчит ручей,
 
Раздвинув корень древней ели,
 
Иголки низовых ветвей,
 
Склонясь к ручью, оцепенели.
 
 
 
Над ним порхает мотылек,
 
Букашки ползают по илу.
 
Живой воды один глоток
 
Вливает в тело жизнь и силу.
 
 
 
Я так ищу любви твоей,
 
Как ищут ключ у корня ели,
 
Где иглы низовых ветвей,
 
Склонясь к ручью, оцепенели.