Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

Часть 64 из 149 Информация о книге
  201. Ночная атака
   Покорный твердому уму
 И смелости твоей,
 Эсминец ринулся во тьму
 На зыбь морских путей.
 Берясь за поручень стальной,
 Ты заглянул в комп ас, —
 Перед великою страной
 В ответе ты сейчас.
 За миноносец, за людей.
 Во мгле морских пустынь
 Ты скажешь сердцу: «Не слабей!»,
 Усталости: «Покинь!»
 Продуман поиск, встреча, бой,
 Задача вручена.
 И Родина сейчас тобой
 Руководит одна.
 И каждый чувствует боец
 Ее призыв сейчас,
 И ты сильней на сто сердец,
 На двести зорких глаз.
 Ты всё услышь и всё проверь,
 Маяк исчез, пора.
 И начинается теперь
 Суровая игра.
 Пронзая темноту, как нож,
 Коль верен твой расчет,
 Незримый никому, найдешь
 Врага — линейный флот.
 Но хрупкой тишины не тронь.
 И должно так идти,
 Чтоб заградительный огонь
 Не вспыхнул на пути.
 Наносит ветер дым и гарь,
 Теперь ошибки нет.
 Теперь рази, теперь ударь
 Всей яростью торпед.
 Они ударят — шесть когтей,
 Что ты во тьму простер, —
 Из веера прямых путей
 Не вырвется линкор.
 И, скользкий поручень сдавив,
 Переложив рули,
 Ты слышишь, как грохочет взрыв, —
 Торпеды в цель пришли.
 Вновь рулевой поворотил
 По слову твоему,
 И снова сорок тысяч сил
 Несут корабль во тьму.
 
 1940   ^{201} 
 
  202. «Метет поземка, расстилаясь низко…»
   Метет поземка, расстилаясь низко,
 Снег лижет камни тонким языком,
 Но красная звезда над обелиском
 Не тронута ни инеем, ни льдом.
 И бронза, отчеканенная ясно,
 Тяжелый щит, опертый о гранит,
 О павших здесь, о мужестве прекрасном
 Торжественно и кратко говорит.
 
 1941   ^{202} 
 
  203. Сонет
   Когда владеет морем мертвый штиль,
 Мы видим часто бухты и маяки, —
 То лжет мираж, приподнимая знаки,
 А берег наш за сорок с лишним миль.
 
  Но видно всё: седеющий ковыль,
 Кроваво пламенеющие маки,
 Прибрежной пены охряную накипь
 И бота перевернутого киль.
 
  Мечты мои, неуловимой тенью
 Возникшие на грани сновиденья,
 Коротким блеском прорезают тьму.
 
  И в этот миг глазам открыты снова
 Пути в морях тревожных и суровых.
 Но берег есть. И я пробьюсь к нему!
 
 1941   ^{203} 
 
  204. Тебе
   Мы попрощаемся в Кронштадте
 У зыбких сходен, а потом
 Рванется к рейду серый катер,
 Раскалывая рябь винтом.
 
  Под облаков косою тенью
 Луна подернулась слегка,
 И затерялась в отдаленье
 Твоя простертая рука.
 
  Опять шуметь над морем флагу,
 И снова, и суров и скуп,
 Балтийский ветер сушит влагу
 Твоих похолодевших губ.
 
  …И если пенные объятья
 Назад не пустят ни на час
 И ты в конверте за печатью
 Получишь весточку о нас —
 
  Не плачь, мы жили жизнью смелой,
 Умели храбро умирать, —
 Ты на штабной бумаге белой
 Об этом можешь прочитать.
 
  Переживи внезапный холод,
 Полгода замуж не спеши,
 А я останусь вечно молод,
 Там, в тайниках твоей души.
 
  А если сын родится вскоре,
 Ему одна стезя и цель,
 Ему одна дорога — море,
 Моя могила и купель.
 
 Август 1941   ^{204} 
 
  205. «Ты ждешь меня, ты ждешь меня…»
   Ты ждешь меня, ты ждешь меня,
 Владеет сердцем грусть,
 И по стеклу, кольцом звеня,
 В твое окно стучусь.
 Звезда холодная, блести,
 Гляди сюда в окно,
 Ты не грусти, ты не грусти —
 Я мертв уже давно.
 В зеленоватой мгле пучин
 Корабль окончил бег,
 И там лежу я не один,
 И каждый год как век.
 Не внемлю, как года бегут,
 Не внемлю ничего,
 Кораллы красные растут
 Из сердца моего.
 И те, кто гибнет на волне
 В тисках воды тугих,
 Они идут сюда, на дно,
 Что лечь у ног моих.
 
 1941   ^{205} 
 
  206. Возвращение из похода
   Когда мы подвели итог тоннажу
 Потопленных за месяц кораблей,
 Когда, пройдя три линии барражей,
 Гектары минно-боновых полей,
 
  Мы всплыли вверх, — нам показалось странно
 Так близко снова видеть светлый мир,
 Костер зари над берегом туманным,
 Идущий в гавань портовый буксир.
 
  Небритые, пропахшие соляром,
 В тельняшках, что за раз не отстирать,
 Мы твердо знали, что врагам задаром
 Не удалось у нас в морях гулять.
 
  А лодка шла, последний створ минуя,
 Поход окончен, и фарватер чист.
 И в этот миг гармонику губную
 Поднес к сухим губам своим радист.
 
  И пели звонко голоса металла
 О том, чем каждый счастлив был и горд:
 Мелодию «Интернационала»
 Играл радист. Так мы входили в порт.
 
 1941   ^{206}
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница