Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне

  
194. «Или помните, или забыли…»
 
 
 
Или помните, или забыли
 
Запах ветра, воды и сосны,
 
Столб лучами пронизанной пыли
 
На подталых дорогах весны?..
 
Или вспомнить уже невозможно,
 
Как виденья далекого сна,
 
За платформой железнодорожной
 
Только сосны, песок, тишина.
 
Небосвода хрустальная чаша,
 
Золотые от солнца края.
 
Это молодость чистая ваша,
 
Это нежность скупая моя.   {194} 
 
 
  
195. «Возможно ли, чтоб годы эти…»
 
 
 
Возможно ли, чтоб годы эти
 
Щадили нас! Но вновь встает
 
Апреля горьковатый ветер,
 
Тревожный шум воскресших вод.
 
Возможно ли в разлуке дальней,
 
В тревогах, в помыслах, в крови
 
Хранить огонь первоначальной
 
Наивно-горестной любви!
 
А я, как ива в пору злую
 
Осенних бешеных ветров,
 
Клонюсь под вихрем поцелуев,
 
Горячечных и нежных слов.
 
 
 
За нами бури и походы,
 
И можно ли, мой милый друг,
 
Вознаграждать себя за годы
 
Былых и будущих разлук?
 
О, потеплевший под руками
 
Гранит скамейки ледяной!
 
Нет, не смеюсь я над слезами,
 
В тот вечер пролитыми мной.
 
Теперь мне легче и свободней.
 
Отбушевал внезапный гром.
 
…Я не могу писать сегодня
 
Тебе о чем-нибудь другом.   {195} 
 
 
  
196. «В июне, в северном июне…»
 
 
 
В июне, в северном июне,
 
Когда излишни фонари,
 
Когда на островерхой дюне
 
Не угасает блеск зари,
 
Когда, теплу ночей доверясь,
 
Под кровом полутемноты
 
Уже раскрыл смолистый вереск
 
Свои лиловые цветы,
 
А лунный блеск опять манил
 
Уйти в моря на черной шхуне,—
 
Да, я любил тебя, любил
 
В июне, в северном июне.   {196} 
 
 
  
197. Товарищу
 
 
 
На Черноморье шторм десятибалльный,
 
В Новороссийске буйствуют ветра.
 
Товарищ мой, отдай салют прощальный
 
Давно с тобой нам свидеться пора.
 
 
 
Давно пора, преграды далей руша,
 
Спаять сердца и руки заодно,
 
Шторма изрядно высушили душу,
 
Но дружбе в них иссохнуть не дано.
 
 
 
Ложись на норд с предгорий знойных Крыма,
 
И мы тогда, в безмолвии ночном,
 
Окутавшись котельным синим дымом,
 
Поговорим о счастье боевом.
 
 
 
И выйдем в ночь, где сумрачные воды
 
Дробят о камень черную струю,
 
Где в зареве немеркнущем заводы
 
Морскую мощь республики куют.
 
 
 
Спеши, товарищ, — море стало нашим,
 
И пусть походы холодны и злы,
 
Форштевнями стремительными вспашем
 
За Таллином балтийские валы.
 
 
 
На Черноморье шторм десятибалльный.
 
Пора вернуться в бухту кораблю.
 
Я жду тебя упрямым, беспечальным,
 
Таким, какого знаю и люблю.
 
 
<1940>   {197} 
 
  
198. Песня
 
 
 
Пускай во тьме бушует вьюга
 
И снег летит на паруса, —
 
Не плачь, не плачь, моя подруга,
 
Не слушай ветра голоса.
 
Зажгла звезда мне нынче трубку
 
Своею искрой голубой.
 
Кладет волнами на борт шлюпку,
 
Но не погибнем мы с тобой.
 
Не видно дали бирюзовой,
 
Дорога в море нелегка,
 
Но привыкать к борьбе суровой
 
Должна подруга моряка.
 
Уже мигнул огонь зеленый,
 
Маяк на горной высоте,
 
И берег, снегом заметенный,
 
Забрезжил смутно в темноте.
 
И пусть взмывают чайки, плача,
 
К метельно-снежной вышине, —
 
Не изменяет мне удача,
 
Пока ты помнишь обо мне.
 
 
<1940>   {198} 
 
  
199. Перед походом
 
 
 
Мы вместе курили, дул ветер осенний,
 
Уже холодела вода,
 
И серые тучи над нами висели,
 
И плыли над морем года.
 
 
 
Трещал пулемет над пустынным заливом,
 
Кричали в выси журавли,
 
Они улетали на юг торопливо
 
От грозной балтийской земли.
 
 
 
Хотелось раскрыть исполинские крылья
 
И ринуться в дальний простор,
 
Лететь, осыпаемым солнечной пылью,
 
Над синими гребнями гор.
 
 
 
Лететь, разрывая завесы тумана,
 
Ломать горизонта кольцо,
 
Чтоб пламенный ветер широт океана
 
С размаху ударил в лицо.
 
 
 
Окончена трубка и высыпан пепел,
 
Команда по вахтам идет.
 
И грохот по клюзу стремящейся цепи
 
Уже предвещает поход.
 
 
 
Сигналы трепещут на мачтах треногих,
 
Горит боевая заря.
 
Пред нами ведущие к славе дороги.
 
Союза большие моря.
 
 
1940   {199} 
 
  
200. Отдых на базе
 
 
 
Блаженство строгой тишины,
 
Часы, когда, придя из моря,
 
От грома ветра и волны
 
На Балтике или Босфоре,
 
Я вижу скромный свой приют,
 
Простой и убранный опрятно,
 
Столь чистой сухостью кают,
 
Которая душе понятна.
 
Вот стол и стопка милых книг,
 
Кровать под серым одеялом,
 
И на стене военный бриг
 
В боренье с океанским шквалом,
 
Три трубки старых и табак,
 
Хранящийся в большом кисете.
 
Что может большего моряк
 
Еще желать на белом свете!
 
Что можно большего желать
 
При нашем отдыхе коротком:
 
Сидеть, курить и вновь мечтать,
 
Сминая свитер подбородком.
 
Ничто не может тяготить —
 
Нет ни рояля, ни комода.
 
Так хорошо готовым быть
 
К передвиженьям и походам.
 
Оконных стекол легкий звон —
 
Ответом яростному граду…
 
Курить, пока не принесли
 
Внезапный вызов на бригаду.
 
 
1940   {200}