Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 116 из 149 Информация о книге
467. Ненайденному адресату
«Письмо?» —И голос: «Писем нет»Писать тебе. Писать всю ночь. И знать,Что голос мой тебе не очень нужен.Что день твой мал и до минут загруженИ некогда тебе стихи мои читать.И все-таки писать. И думать — вероятно,Ты переехал, ты уже не там,И дом не тот, и улица не та,И мой конверт ко мне придет обратно,И буду почерк свой в тоске не узнавать,И, запинаясь, ставить знаки препинанья,И буквы обводить, и плакать от сознанья,Что не найду тебя. И все-таки опятьВесь день, всю ночь — пускай бесцельно это —Я не могу с тобой не говорить,Как не могу не думать и не жить,Как не могу не ожидать ответаВсегда, всю жизнь, не в силах променятьНи на какие сытые забавыГолодное, но радостное правоМечтать, надеяться и безнадежно ждать.Истлеет лист. Умрут слова и даты.Но звезды, замыслы и бытие самоОстанутся, как вечное письмоТебе, ненайденному адресату.468. Детям
Всё резче графика у глаз,Всё гуще проседи мазня,А дочь моя не родилась,И нету сына у меня.И голос нежности моейЖужжит томительно и зло,Как шмель в оконное стеклоВ июльской духоте ночей.И в темноте, проснувшись вдруг,Всей грудью чувствовать — вот тут —Затылка невесомый пухИ детских пальцев теплоту…А утром — настежь! — окна в сад!И слушать в гомоне ветвейНевыдуманных мной детейВсамделишные голоса.469. Приезд
Состав, задыхаясь, под арку влетит,Навстречу рванутся и окна, и гомон,И холод, и хохот. И кто-то навзрыдЗаплачет. И все это будет знакомо,Как в детстве, в горячке. Ведь так на родуНаписано мне по старинной примете —И то, что тебя я опять не найду,И то, что меня ты опять не встретишь.И лица. И спины. И яркий перрон.И кто-то толкает меня. ГромогласенГудок паровозный. И это не сон,Что нету тебя. И приезд мой напрасен.Клубясь и вращаясь, прокатит вокзал,Сверкание залов и темь коридоров.И площадь пуста. И фонарь, как запал,Мигнет, поджигая покинутый город.И площадь взлетит, как граната, гремя,И хлынут осколки разорванных улиц.…Кто-то с панели поднимет меняИ спросит заботливо: «Вы не споткнулись?»470. Время
Вернуть его! Пойди, попробуйСиницу удержать в горсти,Коль время — обнаженный провод.Дотронься — и начнет трясти.Да, не вернуть. Клубится пустьДым за окном вагонным. ЗановоЗажмурься. Вот он — теплый вкус,И цвет, и выпуклость банана.Загаром тронутая бровь.Ребячий всхлип. И вся нелепостьДождей полтавских и ветров,Не по-весеннему свирепых.Щекочут губы пчелы век,Жужжа ресницами, как зуммер.Без жал, без жалоб. ЧеловекИмеет право на безумье.Прапамять? Или праигра?Страна Юно? Терра Фонтана?Но в мире графиков и графСтена, как пошлость, деревянна.Да, рычага не повернуть.Диспетчер пьян. Страшней — бездаренИ времени железный прутНе выгнуть никаким ударом.Но мы сильнее рук своих:На стыке спазм, слез, междометийДошедший до абсурда мигВеличественнее тысячелетий.471. Шестнадцатилетнему Маяковскому
…Я вот тожеоруА доказать ничего не умею!Ты тут. Ты со мною. Но ты мне не рад —Свирепый мальчишка в пастушеской шляпе.Непримирим твой голодный взгляд,И красками плащ заляпан.Ты глядишь на меня. Не мигая. В упор.Как только войду, каждый раз.И такой жестокий укорВ темноте твоих глаз.Я с поличным поймана. Не дышу.Я знаю, что ты мне хочешь сказать:Я плохо живу. Плохо пишу.Ору, не умеючи доказать.Оправдаться нечем. Молчу. Стою.И мне вовек подойти не посметь,Чтобы эту замерзшую руку твоюДыханьем своим согреть.И мне вовек не дано объяснить —Ни тебе, ни себе, никому:Как это все-таки трудно — жить.И все-таки радостно… Почему?И пусть объяснения этому нет,Как нет объяснения снам и любви.Строжайший из судий выносит мнеСтрашнейший из приговоров: живи!