Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне
Часть 76 из 152 Информация о книге
266. КРЕСТЫ
М. Шолохову
На Кубани долго не стареют,Грустно умирать и в сорок лет.Много раз описанный, сереетМедленный решетчатый рассвет.Казаки безвестного отряда(Рожь двадцатый раз у их могил)Песню спели, покурили рядом,Кое-кто себя перекрестил.Самый молодой лежал. И ясноТак казалось, что в пивной подвалНаркомпрод царицынский, вглядяся,Зубы стиснув, руку подавал.То не стон зубов — еще нет срока.То не ключ охранника в замке.То не сумасшедшая сорокаНа таком же взбалмошном дубке.Да и то не сердца стук. То времяБлизит срок шагами часовых.Легче умирать, наверно, в темень.И наверное, под плач совы.……………………………Чистый двор, метенный спозаранок,И песок, посыпанный в зигзаг.Рукавом отерши с глаз туманок,Выстроиться приказал казак.И построилися две шеренги отдаль,Соревнуясь выправкой своей.Каждый пил реки Кубани воду,Все — кубанских золотых кровей.Есаул тверезый долго думал.Три креста светились на груди.Все молчали. Он сказал угрюмо:«Кто с крестом на сердце — выходи».Пленные расхристывали ворот:«Нет, нас не разделит жизнь и смерть!Пусть возьмет их ворон или ворог!» —И бросали золото и медь.И топтали крест босые ноги.Всех ворон гром снял со всех дубков.И плыли глазницы над дорогойБез креста впервые казаков.267. КРАСНЫЙ СТЯГ
Когда я пришел, призываясь, в казарму,Товарищ на белой стене показалКрасное знамя — от командарма,Которое бросилось бронзой в глаза.Простреленный стяг из багрового шелкаНам веет степными ветрами в лицо…Мы им покрывали в тоске, замолкнув,Упавших на острые камни бойцов…Бывало, быть может, с древка он снимался,И прятал боец у себя на грудиГорячий штандарт… Но опять он взвивалсяНад шедшею цепью в штыки,впереди!И он, как костер, согревает рабочих,Как было в повторности спасских атак…О, дни штурмовые, студеные ночи,Когда замерзает дыханье у рта!И он зашумит!.. Зашумит — разовьетсяНад самым последним из наших боев!Он заревом над землей разольется,Он — жизнь, и родная земля, и любовь!268. «Самое страшное в мире…»
Самое страшное в мире —Это быть успокоенным.Славлю Котовского разум,Который за час перед казньюТело свое граненоеЯпонской гимнастикой мучил.Самое страшное в мире —Это быть успокоенным.Славлю мальчишек смелых,Которые в чужом городеПишут поэмы под утро,Запивая водой ломозубой,Закусывая синим дымом.Самое страшное в мире —Это быть успокоенным.Славлю солдат революции,Мечтающих над строфою,Распиливающих деревья,Падающих на пулемет!269. БЕССМЕРТИЕ
(Из незавершенной поэмы)
Далекий друг! Года и версты,И стены книг библиотекНас разделяют. Шашкой ЩорсаВрубиться в твой далекий векХочу. Чтоб, раскроивши черепВрагу последнему и черезНего перешагнув, рубя,Стать первым другом для тебя.На двадцать лет я младше века,Но он увидит смерть мою,Захода горестные векиСмежив. И я о нем пою.И для тебя. Свищу пред боем,Ракет сигнальных видя свет,Военный в пиджаке поэт,Что мучим мог быть — лишь покоем.Я мало спал, товарищ милый!Читал, бродяжил, голодал…Пусть: отоспишься ты в могиле —Багрицкий весело сказал…Одно мне страшно в этом мире:Что, в плащ окутавшися мглой,Я буду — только командиром,Не путеводною звездой.Военный год стучится в двериМоей страны. Он входит в дверь.Какие беды и потериНесет в зубах косматый зверь?Какие люди возметнутсяИз поражений и побед?Второй любовью РеволюцииКакой подымется поэт?А туча виснет. Слава ейНе будет синим ртом пропета.Бывает даже у конейВ бою предчувствие победы…Приходит бой с началом жатвы.И гаснут молнии в цветах.Но молнии — пружиной сжатыВ затворах, в тучах и в сердцах.Наперевес с железом сизымИ я на проволку пойду,И коммунизм опять так близок,Как в девятнадцатом году.…И пусть над степью, роясь в тряпках,Сухой бессмертник зацвететИ соловей, нахохлясь зябко,Вплетаясь в ветер, запоет.