Том 1. Книги стихов

  
«Закрывая глаза, я целую тебя…»
 
 
 
Закрывая глаза, я целую тебя, –
 
  Бестелесен и тих поцелуй.
 
Ты глядишь и молчишь, не губя, не любя,
 
  В колыханьи тумана и струй.
 
 
 
Я плыву на ладье, – и луна надо мной
 
  Подымает печальный свой лик;
 
Я плыву по реке, – и поник над рекой
 
  Опечаленный чем-то тростник.
 
 
 
Ты неслышно сидишь, ты не двинешь рукой, –
 
  И во мгле, и в сиянии даль.
 
И не знаю я, долго ли быть мне с тобой,
 
  И когда ты мне молвишь: «Причаль».
 
 
 
Этот призрачный лес на крутом берегу,
 
  И поля, и улыбка твоя –
 
Бестелесное всё. Я забыть не могу
 
  Бесконечной тоски бытия.
 
 
  
«Мелькающие годы…»
 
 
 
Мелькающие годы,
 
Томителен ваш лад.
 
Как поздней непогоды
 
Тоскующий наряд.
 
 
 
Протягивая руки,
 
С надеждою в глазах,
 
Несбыточной науки
 
Я ждал в ночных путях, –
 
 
 
И чар полночных сила
 
Несла мне свой покой,
 
И сердце примирила
 
С безвыходной судьбой.
 
 
 
Но я, неблагодарный,
 
Уставши тайной жить,
 
С насмешкою коварной
 
Стал тайну поносить, –
 
 
 
И в мир полдневной скуки
 
Бежал поспешно я
 
От радостной науки
 
Ночного бытия.
 
 
 
И сердце взволновалось,
 
В огне внезапном кровь, –
 
Нежданная примчалась
 
Проказница-любовь.
 
 
 
Но крик её весёлый
 
Меня остановил,
 
И стан её дебёлый
 
Мечты мои убил.
 
 
 
Я робко отрекаюсь
 
От злых её тревог,
 
И быстро возвращаюсь
 
В полночный мой чертог.
 
 
  
«Круг начертан, и Сивилла…»
 
 
 
Круг начертан, и Сивилла
 
Предстоящим духам тьмы
 
Заклинанья совершила,
 
И теперь всесильны мы:
 
 
 
Нам послушны силы злые,
 
Близки мы и к небесам, –
 
Только б низменно-земные
 
Не подкрались чувства к нам,
 
 
 
Только б, волю дав мечтаньям,
 
И земную красоту
 
Подарив своим желаньям,
 
Вдруг, назло моим гаданьям,
 
Не шагнуть мне за черту.
 
 
  
«Я шел безнадёжной дорогой…»
 
 
 
Я шел безнадёжной дорогой,
 
Когда ещё день не погас.
 
Горел во мне думою строгой
 
Вечерний томительный час.
 
 
 
И вдруг декорацией плоской
 
Мне всё показалось тогда, –
 
Заря протянулась полоской,
 
И блёсткой блеснула звезда,
 
 
 
И небо завесой висело,
 
Помостом лежала земля, –
 
Но тайная сила кипела,
 
Кулисы порой шевеля.
 
 
 
Она лицемерно таилась,
 
И меж декораций порой,
 
Невидима миру, грозилась
 
Предвечною, дикою мглой.
 
 
  
«Я здесь один, жесток мой рок…»
 
 
 
Я здесь один, жесток мой рок,
 
А ты покоишься далече, –
 
Но предуставлен Богом срок,
 
Когда свершиться нашей встрече.
 
 
 
В пыли томительных дорог
 
Окончив путь из веси дальной,
 
Ты станешь тихо на порог
 
Моей обители печальной.
 
 
 
В невозмутимой тишине,
 
К мерцанью свеч из мрака ночи
 
Ты подойдешь, потупив очи,
 
Ты ничего не скажешь мне.
 
 
 
Не засияют ярче свечи,
 
И за окном не дрогнет мрак,
 
И никакой дня нашей встречи
 
Не будет явлен внешний знак,
 
 
 
Но Божьим радуясь веленьям,
 
Согласованьям бытия,
 
Внезапным вспыхнет вдохновеньем
 
Душа усталая моя.
 
 
 
Так, верю я, – для дивной встречи
 
Предустановлен тайный срок.
 
Покойся ж, верный друг, далече,
 
Томи меня, жестокий рок!
 
 
  
«Там тишина с мечтой сплеталась…»
 
 
 
Там тишина с мечтой сплеталась
 
В кругу безветренных берёз,
 
И безнадёжность улыбалась
 
Толпе больных и жалких грёз.
 
 
 
Хотело сердце лицемерить,
 
И очи – слёзы проливать,
 
И как-то странно было верить,
 
И как-то страшно было ждать.
 
 
 
И всё томительно молчало, –
 
Уже природа не жила,
 
И не стремилась, не дышала,
 
И не могла, и не была.
 
 
  
«Ещё томительно горя…»
 
 
 
Ещё томительно горя,
 
Не умер тихий день.
 
Ещё усталая заря
 
Не вовсе погрузилась в тень, –
 
 
 
Но чуть заметный серп луны
 
Уже над миром занесён,
 
Уже дыханьем тишины
 
Простор полей заворожён.
 
 
 
И есть предчувствие во всём
 
Святых и радостных чудес, –
 
В дали долин, в тиши небес,
 
И в сердце трепетном моём;
 
 
 
И как далёкий, тихий звон, –
 
Дыханье вещей тишины;
 
И одинокий серп луны
 
Уже над миром занесён.