Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

2
 
 
Я выполнил свою задачу,
 
Литературу покорив.
 
Бросаю сильным на удачу
 
Завоевателя порыв.
 
 
 
Но, даровав толпе холопов
 
Значенье собственного «я»,
 
От пыли отряхаю обувь,
 
И вновь в простор — стезя моя.
 
 
 
Схожу насмешливо с престола
 
И, ныне светлый пилигрим,
 
Иду в застенчивые долы,
 
Презрев ошеломленный Рим.
 
 
 
Я изнемог от льстивой свиты,
 
И по природе я взалкал.
 
Мечты с цветами перевиты,
 
Росой накаплен мой бокал.
 
 
 
Мой мозг проя́снили дурманы,
 
Душа влечется в примитив.
 
Я вижу росные туманы!
 
Я слышу липовый мотив!
 
 
 
Не ученик и не учитель,
 
Великих друг, ничтожных брат,
 
Иду туда, где вдохновитель
 
Моих исканий — говор хат.
 
 
 
До долгой встречи! В беззаконце
 
Веротерпимость хороша.
 
В ненастный день взойдет, как солнце,
 
Моя вселенская душа!
 
 
Октябрь 1912
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ЗЛАТОЛИРА»
 
(1914)
   
Из цикла «Живи, живое!»
   
Валерию Брюсову [328]
 
Сонет-ответ
 
(Акростих) [329]
 
 
 
Великого приветствует великий,
 
Алея вдохновением. Блестит
 
Любовью стих. И солнечные блики
 
Елей весны ручьисто золотит.
 
 
 
Ручьись весна! Летит к тебе, летит
 
Июнь, твой принц, бессмертник неболикий!
 
Юлят цветы, его гоньбы улики,
 
Божит земля, и все на ней божит.
 
 
 
Рука моя тебе, собрат-титан!
 
Юнись душой, плескучий океан!
 
Самодержавный! мудрый! вечный гордо!
 
 
 
О близкий мне! мой окрылитель! ты —
 
Ваятель мой! И царство Красоты —
 
У нас в руках. Мне жизненно! мне бодро!
 
 
1912
  
Самогимн
 
 
 
Меня отронит Марсельезия,
 
Как президентного царя!
 
Моя блестящая поэзия
 
Сверкнет, как вешняя заря!
 
Париж и даже Полинезия
 
Вздрожат, мне славу воззаря!
 
 
 
Мой стих серебряно-брильянтовый
 
Живителен, как кислород.
 
«О гениальный! О талантливый!» —
 
Мне возгремит хвалу народ.
 
И станет пить ликер гранатовый
 
За мой ликующий восход.
 
 
 
Пусть на турнирах славоборчества
 
Стиха титаны и кроты
 
Берлинства, Лондонства, Нью-Йорчества
 
Меня сразить раскроют рты:
 
Я — я! Значенье эготворчества —
 
Плод искушенной Красоты!
 
 
1912
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «АНАНАСЫ В ШАМПАНСКОМ»
 
(1915)
   
Из цикла «Розирис»
   
Увертюра
 
 
 
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
 
Удивительно вкусно, искристо и остро!
 
Весь я в чем-то норвежском! Весь я в чем-то испанском!
 
Вдохновляюсь порывно! И берусь за перо!
 
 
 
Стрекот аэропланов! Беги автомобилей!
 
Ветро́просвист экспрессов! Крылолёт буеров!
 
Кто-то здесь зацелован! Там кого-то побили!
 
Ананасы в шампанском — это пульс вечеров!
 
 
 
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
 
Я трагедию жизни претворю в грезофарс…
 
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
 
Из Москвы — в Нагасаки! Из Нью-Йорка — на Марс!
 
 
Январь 1915
  
На Островах [330]
 
 
 
В ландо [331] моторном, в ландо шикарном
 
Я проезжаю по Островам,
 
Пьянея встречным лицом вульгарным
 
Среди дам просто и — «этих» дам.
 
 
 
Ах, в каждой «фее» искал я фею
 
Когда-то раньше. Теперь не то.
 
Но отчего же я огневею,
 
Когда мелькает вблизи манто?
 
 
 
Как безответно! Как безвопросно!
 
Как гривуазно [332]! Но всюду — боль!
 
В аллеях сорно, в куртинах росно,
 
И в каждом франте жив Рокамболь [333].
 
 
 
И что тут прелесть? И что тут мерзость?
 
Бесстыж и скорбен ночной пуант.
 
Кому бы бросить наглее дерзость?
 
Кому бы нежно поправить бант?
 
 
Май 1911
  
Она критикует
 
 
 
— Нет, положительно, искусство измельчало,
 
Не смейте спорить, граф, упрямый человек!
 
По пунктам разберем, и с самого начала;
 
Начнем с поэзии: она полна калек.
 
Хотя бы Фофанов [334]: пропойца и бродяга,
 
А критика ему дала поэта роль…
 
Поэт! Хорош поэт… ходячая малага!..
 
И в жилах у него не кровь, а алкоголь.
 
Как вы сказали, граф? До пьянства нет нам дела?
 
И что критиковать мы можем только труд?
 
Так знайте ж, книг его я даже не смотрела:
 
Неинтересно мне!.. Тем более что тут
 
Навряд ли вы нашли б занятные сюжеты,
 
Изысканных людей привычки, нравы, вкус,
 
Блестящие балы, алмазы, эполеты, —
 
О, я убеждена, что пишет он «en russe» [335]
 
Естественно, что нам, взращенным на Шекспире,
 
Аристократам мысли, чувства и идей,
 
Неинтересен он, бряцающий на лире
 
Руками пьяными, безвольный раб страстей.
 
Ах, да не спорьте вы! Поэзией кабацкой
 
Не увлекусь я, граф, нет, тысячу раз нет!
 
Талантливым не может быть поэт
 
С фамилией — pardon! [336] — такой… дурацкой.
 
И как одет! Mon Dieu! [337] Он прямо хулиган!..
 
Вчера мы с Полем ехали по парку,
 
Плетется он навстречу — грязен, пьян;
 
Кого же воспоет такой мужлан?.. Кухарку?!
 
Смазные сапоги, оборванный тулуп,
 
Какая-то ужасная папаха…
 
Сам говорит с собой… Взгляд страшен, нагл и туп…
 
Поверите? Я чуть не умерла от страха.
 
Не говорите мне: «Он пьет от неудач!»
 
Мне, право, дела нет до истинной причины.
 
И если плачет он, смешон мне этот плач:
 
Сентиментальничать ли создан мужичина
 
Без положенья в обществе, без чина?!