Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

1914
  
Солнцень-ярцень
 
(Застольная)
 
 
 
Солнцень в солнцень.
 
Ярцень в ярцень.
 
Раздувайте паруса.
 
Голубейте, молодые,
 
Удалые голоса.
 
Славьте жизнь
 
Привольно-вольную,
 
Голубинную приволь.
 
Пойте здравицу
 
Застольную,
 
Бесшабашную раздоль!
 
 
 
Солнцень в солнцень.
 
Ярцень в ярцень.
 
Для венчального дворца
 
Растворяйте — распахните
 
Души — алые сердца!
 
Пусть указан путь
 
Да будет —
 
Хоровод звучальных дней!
 
Друг про друга
 
Не забудет,
 
Кто пьет чару
 
Всех полней!
 
 
 
Солнцень в солнцень.
 
Ярцень в ярцень.
 
В песнях, пьяных без вина,
 
Разгадайте смысл чудесный:
 
Нам ли юность не дана?
 
 
 
Пойте, крылья огвевейные,
 
Взгляд бросая в небеса.
 
Славьте дни разгульно-лейные,
 
Раздувайте паруса!
 
 
 
Солнцень в солнцень.
 
Ярцень в ярцень,
 
Закружилась карусель.
 
Быстры круги,
 
Искры други,
 
Задружилась развесель.
 
Хабба — абба — хабба — абба,
 
Ннай-ннай-ннай!
 
Эй, раскаччивай!
 
И — ювь.
 
 
(Свист в четыре пальца.)
<1916>
  
Иронический памятник
 
 
 
Комитрагический
 
Моей души вой
 
Разливен, будто на Каме пикник.
 
Долго ли буду
 
Стоять я живой —
 
Из ядреного мяса памятник.
 
Пожалуйста,
 
Громче смотрите
 
Во все колокола и глаза, —
 
Это я — ваш покоритель
 
(Огонь рожал в устах),
 
Воспевающий жизни против и за.
 
А вы, эй, публика,
 
Только всегда капут
 
Пригвождали на чугунные памятники,
 
Сегодня иное —
 
Живой гляжу на толпу.
 
Я нарочно приехал с Каменки.
 
Довольно
 
Обманывать великих поэтов —
 
Чья жизнь
 
Пчелы многотрудней,
 
Творящих тропическое лето
 
Там,
 
Где вы стынете от стужи будней.
 
Пора
 
Возносить песнебойцев
 
При жизни на пьедестал:
 
Пускай таланты утроятся, —
 
Чтоб каждый из вас —
 
Чудом стал.
 
Я знаю,
 
Когда будем покойниками,
 
Вы удивитесь нашей
 
Изумительной скромности.
 
А теперь обзываете разбойниками —
 
Гениальных детей современности.
 
Чтить и славить
 
Привыкли вы мертвых,
 
Наворачивая памятники с галками
 
(Пусть, мол, садятся галки),
 
А живых нас —
 
Истинных, вольных и гордых —
 
Готовы исколотитъ скалками
 
Без смекалки.
 
Какая вы, публика,
 
Злая да каменная —
 
Будто у всех внутри зима.
 
Но, Поэт — один пламенный я —
 
Разожгу до весны футуризма.
 
Какая вы, публика,
 
Странная да шершавая.
 
Знаю, что высотой
 
Вам наскучу.
 
На аэроплане
 
Летавший в Варшаве, я
 
Часто видел внизу
 
Муравьиную кучу.
 
И никому не было дела
 
До футуриста-летчика.
 
Толпа на базарах, в аллее,
 
У кофеен галдела
 
Или на юбилее
 
Заводчика.
 
Разве нужна
 
Гениальность наживам,
 
Бакалейно-коммерческим клубам?
 
Вот почему
 
Перед вами живым
 
Я стою одиноким Колумбом.
 
Жизнь —
 
Поэма моя —
 
Это призрак на миг,
 
Как на Каме пикник
 
Иль звено пролетающей птицы.
 
О, пусть
 
Из мяса и песен мой памятник
 
Только единой
 
Любимой приснится.
 
 
1916
  
Слова и слова
 
 
 
Зимний вечер синеюще-белый,
 
Будто как у любимой боа.
 
А я парень застенчивый, кроткий, несмелый,
 
Ей пою — и слова — и слова.
 
 
 
Весь талант мой — моя гибкостройность
 
Из напевных и творческих слов
 
И моя небовая покорность
 
Перед Чудом чарующих снов.
 
 
 
Мой талант — мое детское сердце —
 
Солнцевейное сердце стихов.
 
Мое счастье и крест страстотерпца,
 
Посох мой — у друзей-пастухов.
 
 
 
Зимний вечер синеюше-белый,
 
Будто как у любимой боа.
 
А я парень застенчивый, кроткий, несмелый,
 
Ей пою — и слова — и слова.
 
 
 
Весь талант мой — из слов симфонический
 
Перезвонный к сердцам карнавал.
 
Кубок мой навсегда фантастический
 
Я навеки в словах пировал.
 
 
 
Зимний вечер пушистый и хрусткий,
 
И скользит и блестит санный путь;
 
Полумесяц, лимонный и узкий,
 
Собирается в звездную муть.
 
 
 
Мой талант футуриста-Поэта —
 
Удивлять вознесением слов,
 
Жизнь пройдет — пронесется комета,
 
И останется тайна основ.
 
 
 
И останется тайна томлений,
 
Песниянных легенд волшебства,
 
Да останется рыцарский гений
 
Для любви, для мечты-божества.
 
 
 
Зимний вечер синеюще-белый,
 
Будто как у любимой боа.
 
А я парень застенчивый, кроткий, несмелый,
 
Ей пою опьяненно слова.