Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

Часть 64 из 102 Информация о книге
Осень 1913
  «Я с тобой не стану пить вино…»
   Я с тобой не стану пить вино,
 Оттого что ты мальчишка озорной.
 Знаю я — у вас заведено
 С кем попало целоваться под луной.
 
  А у нас — тишь да гладь,
 Божья благодать.
 
  А у нас — светлых глаз
 Нет приказу подымать.
 
 
1913
  «Вечерние часы перед столом…»
   Вечерние часы перед столом,
 Непоправимо белая страница,
 Мимоза пахнет Ниццей и теплом,
 В луче луны летит большая птица.
 
  И, туго косы на ночь заплетя,
 Как будто завтра нужны будут косы,
 В окно гляжу я, больше не грустя,
 На море, на песчаные откосы.
 
  Накую власть имеет человек,
 Который даже нежности не просит!
 Я не могу поднять усталых век,
 Когда мое он имя произносит.
 
 
1913
  Стихи о Петербурге
 1
  Вновь Исакий в облаченье
 Из литого серебра.
 Стынет в грозном нетерпенье
 Конь великого Петра.
 
  Ветер душный и суровый
 С черных труб сметает гарь…
 Ах! своей столицей новой
 Недоволен государь.
 
 
2
  Сердце бьется ровно, мерно.
 Что мне долгие года!
 Ведь под аркой на Галерной
 Наши тени навсегда.
 
  Сквозь опущенные веки
 Вижу, вижу, ты со мной,
 И в руке твоей навеки
 Нераскрытый веер мой.
 
  Оттого, что стали рядом
 Мы в блаженный миг чудес,
 В миг, когда над Летним садом
 Месяц розовый воскрес, —
 
  Мне не надо ожиданий
 У постылого окна
 И томительных свиданий —
 Вся любовь утолена.
 
  Ты свободен, я свободна,
 Завтра лучше, чем вчера, —
 Над Невою темноводной.
 Под улыбкою холодной
 Императора Петра.
 
 
1913
  Венеция
   Золотая голубятня у воды, [220]
 Ласковой и млеюще-зеленой;
 Заметает ветерок соленый
 Черных лодок узкие следы.
 
  Столько нежных, странных лиц в толпе.
 В каждой лавке яркие игрушки:
 С книгой лев на вышитой подушке,
 С книгой лев на мраморном столбе.
 
  Как на древнем, выцветшем холсте,
 Стынет небо тускло-голубое…
 Но не тесно в этой тесноте,
 И не душно в сырости и зное.
 
 
1912
  «Я пришла к поэту в гости…» [221]
  Александру Блоку
 
  Я пришла к поэту в гости.
 Ровно полдень. Воскресенье.
 Тихо в комнате просторной,
 А за окнами мороз
 
  И малиновое солнце
 Над лохматым сизым дымом…
 Как хозяин молчаливый
 Ясно смотрит на меня!
 
  У него глаза такие,
 Что запомнить каждый должен;
 Мне же лучше, осторожной,
 В них и вовсе не глядеть.
 
  Но запомнится беседа,
 Дымный полдень, воскресенье
 В доме сером и высоком
 У морских ворот Невы. [222]
 
 
Январь 1914
  ИЗ КНИГИ СТИХОВ «БЕЛАЯ СТАЯ»
 (1917)
   «Думали: нищие мы, нету у нас ничего…»
   Думали: нищие мы, нету у нас ничего,
 А как стали одно за другим терять,
 Так, что сделался каждый день
 Поминальным днем, —
 Начали песни слагать
 О великой щедрости божьей
 Да о нашем бывшем богатстве.
 
 
1915
  «Все отнято: и сила, и любовь…»
   Все отнято: и сила, и любовь.
 В немилый город брошенное тело
 Не радо солнцу. Чувствую, что кровь
 Во мне уже совсем похолодела.
 
  Веселой Музы нрав не узнаю:
 Она глядит и слова не проронит,
 А голову в веночке темном клонит,
 Изнеможенная, на грудь мою.
 
  И только совесть с каждым днем страшней
 Беснуется: великой хочет дани.
 Закрыв лицо, я отвечала ей…
 Но больше нет ни слез, ни оправданий.
 
 
1916
Севастополь
  «Под крышей промерзшей пустого жилья…»
   Под крышей промерзшей пустого жилья
 Я мертвенных дней не считаю,
 Читаю посланья апостолов я,
 Слова псалмопевца читаю.
 Но звезды синеют, но иней пушист,
 И каждая встреча чудесней, —
 А в Библии красный кленовый лист
 Заложен на Песни Песней.
 
 
1915
  Царскосельская статуя
  Н. Б. Н. [223]
 
  Уже кленовые листы
 На пруд слетают лебединый,
 И окровавлены кусты
 Неспешно зреющей рябины.
 
  И ослепительно стройна,
 Поджав незябнущие ноги,
 На камне северном она
 Сидит и смотрит на дороги.
 
  Я чувствовала смутный страх
 Пред этой девушкой воспетой. [224]
 Играли на ее плечах
 Лучи скудеющего света.
 
  И как могла я ей простить
 Восторг твоей хвалы влюбленной…
 Смотри, ей весело грустить,
 Такой нарядно обнаженной.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница