Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

  
Из цикла «Руны прибоя»
   
Фейерверк
 
 
Константину Сомову [103]
 
 
 
Замер синий сад в испуге…
 
Брызнув в небо, змеи-дуга
 
Огневые колесят,
 
Миг — и сумрак оросят:
 
Полночь пламенные плуги
 
Нивой звездной всколосят…
 
Саламандры [104] ль чары деют?
 
Сени ль искристые рдеют?
 
В сенях райских гроздья зреют!..
 
Не Жар-Птицы ль перья реют,
 
Опахалом алым веют,
 
Ливнем радужным висят?
 
 
 
Что же огненные лозы,
 
Как плакучие березы,
 
Как семья надгробных ив,
 
Косы длинные развив,
 
Тая, тлеют, — сеют слезы, —
 
И, как светляки в траве,
 
Тонут в сонной синеве?
 
Тускнут чары, тухнут грезы
 
В похоронной синеве…
 
И недвижные созвездья
 
Знаком тайного возмездья
 
Выступают в синеве.
 
 
  
Из цикла «Северное солнце»
   
Москва
 
 
А. М. Ремизову [105]
 
 
 
Влачась в лазури, облака
 
Истомой влаги тяжелеют.
 
Березы никлые белеют,
 
И низом стелется река.
 
 
 
И Город-марево, далече
 
Дугой зеркальной обойден, —
 
Как солнца зарных ста знамен —
 
Ста жарких глав затеплил свечи.
 
 
 
Зеленой тенью поздний свет,
 
Текучим золотом играет;
 
А Град горит и не сгорает,
 
Червонный зыбля пересвет.
 
 
 
И башен тесною толпою
 
Маячит, как волшебный стан,
 
Меж мглой померкнувших полян
 
И далью тускло-голубою:
 
 
 
Как бы, ключарь мирских чудес,
 
Всей столпной крепостью заклятий
 
Замкнув от супротивных ратей
 
Он некий талисман небес.
 
 
  
Сфинксы над Невой
 
 
 
Волшба ли ночи белой приманила
 
Вас маревом в поло́н полярных див,
 
Два зверя-дива из стовратных Фив [106]?
 
Вас бледная ль Изида [107] полонила?
 
 
 
Какая тайна вам окаменила
 
Жестоких уст смеющийся извив?
 
Полночных волн немеркнущий разлив
 
Вам радостней ли звезд святого Нила?
 
 
 
Так в час, когда томят нас две зари
 
И шепчутся лучами, дея чары,
 
И в небесах меняют янтари, —
 
 
 
Как два серпа, подъемля две тиары,
 
Друг другу в очи — девы иль цари —
 
Глядите вы, улыбчивы и яры.
 
 
  
Канцона III
 
1
 
 
Я вопрошал полуденные волны:
 
«К вам, волны, прихожу осиротелый:
 
Как одиноким быть — и быть единым?»
 
Ответствовали волны: «В полдень белый
 
Мы осмоленные лелеем челны
 
И прядаем, гоняясь за дельфином.
 
Вернись, когда на побережье длинном
 
Луч удлинит гребней зеленых тени
 
И час пески опенит розой алой».
 
Я на заре усталой
 
Сошел на отмель и заслышал пени
 
Стихии одичалой:
 
Луна всходила, и волна вставала,
 
По ласке лунной томно тосковала.
 
 
2
 
 
Мятежной влаги рос прилив, мужая,
 
Под пристальным и нежным притяженьем;
 
И в камни зыбь хлестала ценой белой,
 
До глубины волнуема движеньем,
 
Всем зе́ркальным простором отражая
 
Богини нимб, средь неба онемелой,
 
Сплав серебра в золе порозовелой, —
 
Впивая полным лоном свет струистый,
 
Струясь и рея струйностью двойною, —
 
Вся жизнию родною,
 
Вся плотию согретая пречистой, —
 
Волшебной пеленою
 
Покрытая, — но светлых чар не видя,
 
В касаниях разлуку ненавидя.
 
 
3
 
 
Подлунные так в полночь пели волны
 
Свою тоску душе осиротелой;
 
Я ж в одиночестве прозрел слиянность
 
Сил соприродных, и на лире смелой
 
Отшедшей пел: «О ты, которой полны
 
Все сны мои, — чья в сердце осиянность
 
Мерцает мне сквозь тусклую туманность
 
Мирской пустыни! Стала прозорлива
 
Душа страданьем, и прикосновений
 
Твоих, мой близкий гений,
 
Познала трепет, и в огне прилива
 
Незримою счастлива.
 
Откройся ж мне, мои разверзни очи,
 
Разоблачись светилом ясной ночи!»
 
 
* * *
 
 
Она в ответ: «Когда б узнали волны,
 
Что в них луна, что блеща реют ею, —
 
В струях своих узрели б лик желанный.
 
Твоим, о мой избранный,
 
Я стала телом; ты — душой моею.
 
В песках моею манной
 
Питаемый! воззри на лик свой вчуже:
 
Жену увидишь воплощенной в муже».
 
 
  
Из цикла «Сонеты»
   
Италия
 
 
 
В стране богов, где небеса лазурны,
 
И меж олив, где море светозарно,
 
Где Пиза спит, и мутный плещет Арно,
 
И олеандр цветет у стен Либурны,
 
 
 
Я счастлив был. И вам, святые урны
 
Струй фэзуланских, сердце благодарно,
 
За то, что бог настиг меня коварно,
 
Где вы шумели, благостны и бурны.
 
 
 
Туда, туда, где умереть просторней,
 
Где сердца сны — и вздох струны — эфирней,
 
Несу я посох, луч ловя вечерний.
 
 
 
И суеверней странник и покорней —
 
Проходит опустелою кумирней,
 
Минувших роз ища меж новых терний.