Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

Часть 17 из 102 Информация о книге
1904
  Из цикла «Лирические поэмы»
   Конь блед
  И се конь блед и сидящий на нем, имя ему Смерть. [43]
 Откровение, VI, 8
 
1
  Улица была — как буря. Толпы проходили,
 Словно их преследовал неотвратимый Рок,
 Мчались омнибусы, кебы и автомобили,
 Был неисчерпаем яростный людской поток.
 Вывески, вертясь, сверкали переменным оком
 С неба, с страшной высоты тридцатых этажей;
 В гордый гимн сливались с рокотом колес и скоком
 Выкрики газетчиков и щелканье бичей.
 Лили свет безжалостный прикованные луны,
 Луны, сотворенные владыками естеств.
 В этом свете, в этом гуле — души были юны,
 Души опьяневших, пьяных городом существ.
 
 
2
  И внезапно — в эту бурю, в этот адский шепот,
 В этот воплотившийся в земные формы бред, —
 Ворвался, вонзился чуждый, несозвучный топот,
 Заглушая гулы, говор, грохоты карет.
 Показался с поворота всадник огнеликий,
 Конь летел стремительно и стал с огнем в глазах.
 В воздухе еще дрожали — отголоски, крики,
 Но мгновенье было — трепет, взоры были — страх!
 Был у всадника в руках развитый длинный свиток,
 Огненные буквы возвещали имя: Смерть…
 Полосами яркими, как пряжей пышных ниток,
 В высоте над улицей вдруг разгорелась твердь.
 
 
3
  И в великом ужасе, скрывая лица, — люди
 То бессмысленно взывали: «Горе! с нами бог!»,
 То, упав на мостовую, бились в общей груде…
 Звери морды прятали, в смятенье, между ног.
 Только женщина, пришедшая сюда для сбыта
 Красоты своей, — в восторге бросилась к коню,
 Плача целовала лошадиные копыта,
 Руки простирала к огневеющему дню.
 Да еще безумный, убежавший из больницы,
 Выскочил, растерзанный, пронзительно крича:
 «Люди! Вы ль не узнаете божией десницы!
 Сгибнет четверть вас — от мора, глада и меча!»
 
 
4
  Но восторг и ужас длились — краткое мгновенье.
 Через миг в толпе смятенной не стоял никто:
 Набежало с улиц смежных новое движенье,
 Было все обычным светом ярко залито.
 И никто не мог ответить, в буре многошумной,
 Было ль то виденье свыше или сон пустой.
 Только женщина из зал веселья да безумный
 Всё стремили руки за исчезнувшей мечтой.
 Но и их решительно людские волны смыли,
 Как слова ненужные из позабытых строк.
 Мчалась омнибусы, кебы и автомобили,
 Был неисчерпаем яростный людской поток.
 
 
<Май, июль и декабрь 1903>
  ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ВСЕ НАПЕВЫ»
 (1909)
   Поэту [44]
   Ты должен быть гордым, как знамя;
 Ты должен быть острым, как меч;
 Как Данту, подземное пламя
 Должно тебе щеки обжечь.
 
  Всего будь холодный свидетель,
 На все устремляя свой взор.
 Да будет твоя добродетель —
 Готовность взойти на костер.
 
  Быть может, все в жизни лишь средство
 Для ярко-певучих стихов,
 И ты с беспечального детства
 Ищи сочетания слов.
 
  В минуты любовных объятий
 К бесстрастью себя приневоль
 И в час беспощадных распятий
 Прославь исступленную боль.
 
  В снах утра и в бездне вечерней
 Лови, что шепнет тебе Рок,
 И помни: от века из терний
 Поэта заветный венок.
 
 
18 декабря 1907
  Из цикла «В поле»
   Век за веком
   Взрывают весенние плуги
 Корявую кожу земли, —
 Чтоб осенью снежные вьюги
 Пустынный простор занесли.
 
  Краснеет лукаво гречиха,
 Синеет младенческий лен…
 И снова все бело и тихо,
 Лишь волки проходят, как сон.
 
  Колеблются нивы от гула,
 Их топчет озлобленный бой…
 И снова безмолвно Микула
 Взрезает им грудь бороздой.
 
  А древние пращуры зорко
 Следят за работой сынов,
 Ветлой наклоняясь с пригорка,
 Туманом вставая с лугов.
 
  И дальше тропой неизбежной,
 Сквозь годы и бедствий и смут,
 Влечется, суровый, прилежный,
 Веками завещанный труд.
 
 
<Январь 1907>
  Из цикла «Мертвая любовь»
   Ранняя осень
   Ранняя осень любви умирающей.
 Тайно люблю золотые цвета
 Осени ранней, любви умирающей.
 Ветви прозрачны, аллея пуста,
 В сини бледнеющей, веющей, тающей
 Странная тишь, красота, чистота.
 
  Листья со вздохом, под ветром, их нежащим,
 Тихо взлетают и катятся вдаль
 (Думы о прошлом в видении нежащем).
 Жить и не жить — хорошо и не жаль.
 Острым серпом, безболезненно режущим,
 Сжаты в душе и восторг и печаль.
 
  Ясное солнце — без прежней мятежности,
 Дождь — словно капли струящихся рос
 (Томные ласки без прежней мятежности),
 Запах в садах доцветающих роз.
 В сердце родник успокоенной нежности,
 Счастье — без ревности, страсть — без угроз.
 
  Здравствуйте, дни голубые, осенние,
 Золото лип и осин багрянец!
 Здравствуйте, дни пред разлукой, осенние!
 Бледный — над яркими днями — венец!
 Дни недосказанных слов и мгновения
 В кроткой покорности слитых сердец!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница