Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

21 августа 1905
  
Из цикла «В городе»
   
Городу
 
Дифирамб
 
 
 
Царя властительно над долом,
 
Огни вонзая в небосклон,
 
Ты труб фабричных частоколом
 
Неумолимо окружен.
 
 
 
Стальной, кирпичный и стеклянный,
 
Сетями проволок обвит,
 
Ты — чарователь неустанный,
 
Ты — не слабеющий магнит.
 
 
 
Драконом, хищным и бескрылым,
 
Засев, — ты стережешь года,
 
А по твоим железным жилам
 
Струится газ, бежит вода.
 
 
 
Твоя безмерная утроба
 
Веков добычей не сыта, —
 
В ней неумолчно ропщет Злоба,
 
В ней грозно стонет Нищета.
 
 
 
Ты, хитроумный, ты, упрямый,
 
Дворцы из золота воздвиг,
 
Поставил праздничные храмы
 
Для женщин, для картин, для книг;
 
 
 
Но сам скликаешь, непокорный,
 
На штурм своих дворцов — орду
 
И шлешь вождей на митинг черный:
 
Безумье, Гордость и Нужду!
 
 
 
И в ночь, когда в хрустальных залах
 
Хохочет огненный Разврат
 
И нежно пенится в бокалах
 
Мгновений сладострастных яд, —
 
 
 
Ты гнешь рабов угрюмых спины,
 
Чтоб, исступленны и легки,
 
Ротационные машины
 
Ковали острые клинки.
 
 
 
Коварный змей с волшебным взглядом!
 
В порыве ярости слепой
 
Ты нож, с своим смертельным ядом,
 
Сам подымаешь над собой.
 
 
Январь 1907
  
Из цикла «Оды и послания»
   
Хвала человеку
 
 
 
Молодой моряк вселенной,
 
Мира древний дровосек,
 
Неуклонный, неизменный,
 
Будь прославлен, Человек!
 
 
 
По глухим тропам столетий
 
Ты проходишь с топором,
 
Целишь луком, ставишь сети,
 
Торжествуешь над врагом!
 
 
 
Камни, ветер, воду, пламя
 
Ты смирил своей уздой,
 
Взвил ликующее знамя
 
Прямо в купол голубой.
 
 
 
Вечно властен, вечно молод,
 
В странах Сумрака и Льда,
 
Петь заставил вещий молот,
 
Залил блеском города.
 
 
 
Сквозь пустыню и над бездной
 
Ты провел свои пути,
 
Чтоб нервущейся, железной
 
Нитью землю оплести.
 
 
 
В древних вольных Океанах,
 
Где играли лишь киты,
 
На стальных левиафанах
 
Пробежал державно ты.
 
 
 
Змея, жалившего жадно
 
С неба выступы дубов,
 
Изловил ты беспощадно,
 
Неустанный зверолов,
 
 
 
И, шипя под хрупким шаром,
 
И в стекле согнут в дугу,
 
Он теперь, покорный чарам,
 
Светит хитрому врагу.
 
 
 
Царь несытый и упрямый
 
Четырех подлунных царств,
 
Не стыдясь, ты роешь ямы,
 
Множишь тысячи коварств, —
 
 
 
Но, отважный, со стихией
 
После бьешься с грудью грудь,
 
Чтоб еще над новой выей
 
Петлю рабства захлестнуть.
 
 
 
Верю, дерзкий! ты поставишь
 
По Земле ряды ветрил.
 
Ты своей рукой направишь
 
Бег планеты меж светил, —
 
 
 
И насельники вселенной,
 
Те, чей путь ты пересек,
 
Повторят привет священный:
 
Будь прославлен, Человек!
 
 
1 декабря 1906
  
Из цикла «Приветствия»
   
К Медному всаднику [45]
 
 
 
В морозном тумане белеет Исакий.
 
На глыбе оснеженной высится Петр.
 
И люди проходят в дневном полумраке,
 
Как будто пред ним выступая на смотр.
 
 
 
Ты так же стоял здесь, обрызган и в пене,
 
Над темной равниной взмутившихся волн;
 
И тщетно грозил тебе бедный Евгений,
 
Охвачен безумием, яростью полн.
 
 
 
Стоял ты, когда между криков и гула
 
Покинутой рати ложились тела,
 
Чья кровь на снегах продымилась, блеснула
 
И полюс земной растопить не могла!
 
 
 
Сменяясь, шумели вокруг поколенья,
 
Вставали дома, как посевы твои…
 
Твой конь попирал с беспощадностью звенья
 
Бессильно под ним изогнутой змеи.
 
 
 
Но северный город — как призрак туманный,
 
Мы, люди, проходам, как тени во сне.
 
Лишь ты, сквозь века, неизменный, венчанный,
 
С рукою простертой летишь на коне.
 
 
24–25 января 1906
Петербург
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ЗЕРКАЛО ТЕНЕЙ»
 
(1912)
   
Из цикла «На груди земной»
   
«Снова, с тайной благодарностью…»
 
 
Что устоит перед дыханьем
 
И первой встречею весны! [46]
 
Ф. Тютчев
 
 
 
Снова, с тайной благодарностью,
 
Глубоко дышу коварностью
 
В сердце льющейся весны,
 
Счастье тихое предчувствую
 
И живой душой сопутствую
 
Птицам в далях вышины.
 
 
 
Снова будут сны и радости!
 
Разольются в поле сладости
 
Красных кашек, свежих трав.
 
Слух занежу в вешней прелести,
 
В шуме мошек, в легком шелесте
 
Вновь проснувшихся дубрав.
 
 
 
Снова ночи обнаженные
 
Заглядятся в воды сонные,
 
Чтоб зардеться на заре.
 
Тучка тонкая привесится
 
К золотому рогу месяца,
 
Будет таять в серебре.
 
 
 
Эти веянья и таянья,
 
Эти млеянья и чаянья,
 
Этот милый майский шум, —
 
Увлекая к беспредельности,
 
Возвращают тайну цельности
 
Снов и мира, слов и дум…