Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце

  
ПАМЯТЬ О ПРАГЕ
 
 
 
Туманный город серебристых башен,
 
Ласкающий, старинный, кружевной,
 
Как детство, в жадной памяти украшен
 
Почти немыслимой весной.
 
 
 
Его торжественны седые своды
 
И куполов зеленая парча.
 
Спеша, толкаясь, убежали годы,
 
Как школьники, в проулках топоча.
 
 
 
И в час бессонницы, взволнованный и гулкий,
 
Безмолвно вороша старинные листы,
 
Опять я огибаю переулки,
 
Пересекаю сонные мосты.
 
 
 
Чтобы, минуя площади и парки,
 
Тоску тугую утопив в слезах,
 
В тенистой нише, где-нибудь под аркой,
 
Увидеть юности лукавые глаза.
 
 
  
Мои стихи
 
 
 
Мне жаль вас, бедные мои стихи,
 
Бессильные, запуганные птицы!
 
Хранят вас эти скудные страницы,
 
Как тайные и робкие грехи.
 
 
 
Забившись в угол, не смыкая глаз,
 
Вы ждете, изнывая от бессилья,
 
Не вырастут ли сломанные крылья
 
И не коснется ль луч знакомый вас.
 
 
 
Прислушиваетесь сквозь явь и сны,
 
Сквозь будничных дождей тугое сито!
 
И нет, не верите, что вы — забыты.
 
И жадно знаете, что вы — нужны.
 
 
 
Срывая все оковы, напролом,
 
С тетради бедной в сказочные страны —
 
Сквозь ночь и версты, чащи и туманы —
 
Воскресшим бьетесь вы трепещущим крылом.
 
 
  
«Каждый день, как душистый подарок под нашим окном…»
 
 
 
Каждый день, как душистый подарок под нашим окном:
 
Дальний бор над водой. Затерявшийся в зелени дом.
 
Тихий шорох весла. Уходящая мимо дорога.
 
И за гранями верст, обессилев, стихает тревога.
 
 
  
Кире
 
 
 
Ту рябину срубили и рядом шоссе пролегло.
 
К старой ели малинником все зарастают тропинки.
 
Что еще рассказать тебе? (Много воды утекло…)
 
Что над берегом новые чуть розовеют рябинки?..
 
 
 
Что вся та же, старинная — помнишь? — луна над леском
 
Щурит хитро глаза, восседая на бархатном склоне?
 
Что уткнулся — по крышу — в кудрявые яблони дом,
 
И что в зелень зарылись озер голубые ладони?
 
 
 
— Мне космических далей не видеть, но эта земля,
 
Как огромный подарок, — богата, проста и прекрасна!
 
Видишь? — Это твое. И все это дала тебе я.
 
Это значит, что жизнь я свою прожила не напрасно.
 
 
  
«Если она умерла, раз ее больше не будет…»
 
 
Памяти В.
 
 
 
«Если она умерла, раз ее больше не будет,
 
Может быть, кто-то родился, чтоб жить вместо нее.
 
Может быть, это ребенок. Может быть, это птица.
 
Может быть, это дерево или только цветок!..»
 
Так сказал маленький мальчик, очень ее любивший.
 
 
  
Сменился ветер
 
 
 
Зарозовели яблоки в саду.
 
Зажглась рябина ранними огнями.
 
Я ни гостей и ни вестей не жду,
 
И в водах тихо гаснут дни за днями,
 
 
 
На склоне — жизнь проста и хороша;
 
Все проще и милее год от году.
 
Разбухшими ветвями вороша,
 
Всю ночь в окошко билась непогода.
 
 
 
Но, воскрешая нежный птичий свист,
 
Вода зазолотилась на рассвете.
 
Еще край неба смугловато-мглист,
 
Но облака уйдут — сменился ветер.
 
 
 
Готовит снасть довольный рыболов:
 
Сменился ветер, нынче будет клев.
 
 
  
«Сквозь кусты пробравшись еле-еле…»
 
 
 
Сквозь кусты пробравшись еле-еле,
 
В пояс поклонюсь дремучей ели,
 
Под дремотное гуденье мух.
 
Плачет та же горлинка в вершинах.
 
Полдень плавает на водах синих.
 
Манит в лес грибной знакомый дух.
 
Вот грибы присели у дорожки,
 
В мох закутав толстенькие ножки,
 
И не дрогнет жадная рука.
 
На опушке, на сыром откосе,
 
Голоса и смех на сенокосе,
 
Так легко летят издалека.
 
Вот желтеет первая рябина.
 
Зной томит и тянет паутиной
 
Теплую и ласковую лень.
 
И летят часы как птицы мимо.
 
Вот еще один неповторимый,
 
Тихим счастьем осиянный день.
 
 
  
На болоте
 
 
 
 
На весенней проталинке
 
За вечерней молитвою — маленький
 
Попик болотный виднеется…
 
 
 
А.Блок
 
 
 
Пахнет можжевельником и мятой.
 
Веет сырью. Комары звенят.
 
Может быть, под кочкою мохнатой
 
Логово болотных чертенят?
 
 
 
Бугорки, крапленные черникой,
 
Поросли, как шубкой, старым мхом.
 
Ты в нору под елкой загляни-ка,
 
Кто там дышит — заяц или гном?
 
 
 
Сказочные, ласковые бредни.
 
Зной и чад в болотном полусне,
 
Из-под пня сосны, почти столетней,
 
Серый попик поклонился мне.
 
 
  
День без стихов
 
 
 
Под утро душит сна покров, —
 
Заботы виснут по карнизам,
 
И день родится без стихов,
 
Без песен, суетой пронизан.
 
 
 
Дробится в окнах, чахнет свет, —
 
На бедные ложится руки.
 
И слов больших и ясных нет,
 
И нет ни встречи, ни разлуки.
 
 
 
Как далеко звенящий мир!
 
Мечты и рифмы — в сорной груде…
 
Застывший снеди скользкий жир
 
На опостылевшей посуде…
 
 
 
И только свод небес высок,
 
И в тишь сочится слабо, тонко
 
Чуть слышный музы голосок,
 
Как плач побитого ребенка.