Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце

  
ВЕСЕННЯЯ ТРЕВОГА
 
 
 
Как от берега, мысли отчалили,
 
Я в тревоге осталась одна.
 
Только ветер дышал опечаленно
 
В дождевую завесу окна.
 
 
 
Это — Муза Далекого Странствия
 
Покидала взволнованный дом.
 
Пробуждала заглохшие станции —
 
Как свирелью — томящим свистком.
 
 
 
Отправлялась в далекое плаванье,
 
Под томительный шепот весны,
 
Покидая угарные гавани,
 
Оставляя тревоги и сны.
 
 
 
И, меня заразившая песнею,
 
С первой птицей звенела она, —
 
Что на свете всех весен чудеснее,
 
Голубая земная весна.
 
 
  
Шестнадцатилетний
 
 
 
Жизнь распахнула дверь. Ты вышла на порог.
 
Как много пред тобой раскинулось дорог!
 
Как много времени в твоем большом краю.
 
Неси, как знамя, молодость свою!
 
Звенит душа и в двери льется свет.
 
Жизнь хороша. — Тебе шестнадцать лет.
 
 
  
К молодости («Мы об руку прошли кусок пути…»)
 
 
 
Мы об руку прошли кусок пути.
 
Теперь — недолго. Близок перекресток
 
Дай мудрость мне великую найти,
 
Чтобы проститься благостно и просто.
 
 
 
Так в день какой-нибудь в последний раз
 
В зеркальной глуби — может быть, весною, —
 
Ты улыбнешься и уйдешь из глаз,
 
Покинешь мир, пронизанный тобою.
 
 
 
И жизни ход, суровый и простой,
 
Вдруг станет ясен в суете весенней,
 
А ты уже проходишь стороной,
 
Как — из лесу — неведомое пенье.
 
 
 
Все так же рьян старинный соловей,
 
И под луной светла твоя дорога,
 
Но не теплей от песенки твоей,
 
Что жизни, может быть, еще осталось много.
 
 
  
Тебе, Латгалия («Каждый миг сохраню…»)
 
 
 
Каждый миг сохраню — улыбаясь сквозь слезы, —
 
Эта радость — как память — навеки со мной!
 
По болоту шутя разбежались березы,
 
Мочат белые ножки в траве росяной.
 
 
 
Где дорога полынью и липами дышит
 
Над взволнованным шелком текучего льна,
 
Вечерами — щекой опираясь на крышу —
 
Улыбается лежа большая луна.
 
 
 
Все запомню: и прялки старинной жужжанье,
 
И над тропками ведер размеренный скрип,
 
И в свежеющих тучах зарниц полыханье,
 
И за ивами — озера синий изгиб…
 
 
 
Потому что последнюю молодость жарко
 
Я с пахучим снопом обнимаю в полях,
 
Потому что совсем небывалым подарком
 
Стала здесь для меня золотая земля.
 
 
  
Лето («Охмелевшая летом, улыбкой встречает земля…»)
 
 
 
Охмелевшая летом, улыбкой встречает земля
 
Крыльев белых размах и глухой говорок с голубятен…
 
Это детство вернулось и звонко кричит на полях,
 
И смеется над окнами ворохом солнечных пятен.
 
 
 
На лугах наша радость большими цветами цветет.
 
И сплетается трелями птичье и девичье пенье.
 
Утонувшие в сини озерных колдующих вод,
 
Мы, под шепот берез, принимаем второе крещенье.
 
 
 
Слаще меда дурманного — дым золотистый ржаной.
 
Мы — как к жизни утерянной — к светлому краю причалим,
 
И приемлем, как чудо, прекрасный подарок земной:
 
Эту радость земли и простые земные печали.
 
 
1939
 
  
Урожай
 
 
 
Запутался серп в растрепавшихся тучах,
 
Веселый и алый как мак.
 
Неведомый всадник на западной круче
 
На небе замедлил свой шаг.
 
 
 
Еще утомленные солнцем и зноем,
 
Стада под холмом залегли,
 
Но вот уж свежеет дыханье большое
 
Прекрасной усталой земли.
 
 
 
В незыблемом зеркале тонут в озерах
 
Лиловой грядой облака.
 
Пахучая свежесть плывет с косогора
 
От бархатной тени леска.
 
 
 
Душа отдыхает от тяжкого груза —
 
Легка и звонка, и пуста,
 
И вечер целует воскресшую Музу
 
В согретые солнцем уста.
 
 
  
Счастье
 
 
 
Ласточка болтает под окошком.
 
Скоро вечер. Все бледней восток.
 
Сыплется серебряным горошком
 
В тихой сини легкий говорок.
 
 
 
Льется прялки песенка простая.
 
Вьется ветер из-под низких крыш.
 
Я душою жадной собираю
 
Эту нескудеющую тишь.
 
 
 
Ветерок душистый водит сонно
 
Золотой гребенкой по холму.
 
Тихо шевельнулся мой ребенок,
 
Прикоснулся к сердцу моему.
 
 
  
«Как ни странно: где-то есть еще Париж…»
 
 
 
Как ни странно: где-то есть еще Париж
 
И где-то океан качает пароходы…
 
А ты на избы низкие глядишь,
 
Под тающим закатным небосводом.
 
 
 
Несешь в охапке ты полынь и лебеду,
 
И в горле у тебя звенит веселье,
 
Теленок у тебя на поводу,
 
И маленькие ноги огрубели.
 
 
 
Идешь, а за спиною шепчет лес,
 
И все смуглее под загаром кожа,
 
И все-таки на сказочных принцесс
 
Ты, как сестренка младшая, похожа.
 
 
 
Звенит в подойке струйкой молоко,
 
И пахнет вечер яблоком и мятой.
 
Телега где-то едет далеко,
 
За чащей леса, темной и мохнатой.
 
 
 
Вот весь твой мир. Ты радостно глядишь
 
На озера синеющую воду.
 
А где-то есть еще и Вена, и Париж,
 
И океан качает пароходы.