Вся моя жизнь: стихотворения, воспоминания об отце

 
 
Из разноцветной вырезан бумаги
 
Домов на перекрестке длинный ряд.
 
В плененном небе голубые флаги
 
Обветренного сентября.
 
 
 
Еще я здесь и все еще — как было.
 
Веселый ветер дерзок и высок;
 
Заносит сердце змеем многокрылым
 
И проливает в окна пряный сок.
 
 
 
Смеясь, пройду сквозь переплеты комнат.
 
Рассыплю в шутку по подушке прядь.
 
Меня такой веселой не запомнить.
 
Меня такой спокойной не узнать.
 
 
 
А там, по новому, неотвратимо
 
Зовет гудок и подрезает нить.
 
Взывает ветер. Это я, любимый.
 
Да, это я. И все короче дни.
 
 
 
Глушит сентябрь. И я смеюсь, глухая,
 
Пуская змеем первую звезду.
 
Под клавишами слезы набухают.
 
И притаились. И растут.
 
 
(8.9.1935. «Даугава». 1980. № 6)
 
  
V. Лирическое отступление
 
 
 
Так много лет последней нашей встрече,
 
И все-таки все в памяти ясней:
 
Пустая улица, томящий майский вечер
 
И боль учтивой нежности твоей.
 
 
 
Как перепутались дороги, сны и годы,
 
Как покатилась жизнь запутанным клубком!..
 
Манила тишиной и радостным восходом,
 
Веселым шепотом и розовым теплом.
 
 
 
Кружилась молодость и с птицами звенела,
 
И в небе таяла полоской огневой.
 
Но память, жадная, как сохранить сумела
 
Твою печаль и тихий голос твой?..
 
 
 
И лунный парк, старинный, соловьиный, —
 
Ты помнишь губ дрожащее тепло
 
И улиц темноту, где след наш поздний, синий
 
Легко сметает времени крыло?..
 
 
 
Не знаю, где ты, и разлука длится.
 
И ночь. И дышит май из-за угла.
 
Моя душа — как будто из теплицы, —
 
Так много нужно ей тепла.
 
 
  
VI. Верность
 
 
 
У нас опять шумят дожди и ветер,
 
А где-то синь, и непогоды нет…
 
В который раз гадаю, где на свете
 
Затерянный мне отыскать твой след?
 
 
 
Как год, как день — иссякла четверть века.
 
Неуловимо молодость прошла.
 
Как много в жизни надо человеку
 
Любви и нежности, и света, и тепла!
 
 
 
Ведь для иных приходит слишком поздно
 
Простая правда радости земной;
 
Ты о другой мечтал под небом звездным,
 
А грусть свою и боль делил со мной.
 
 
 
Куда мне письма слать? В каких широтах
 
Разыскивать тебя? И как понять,
 
Что, может быть, обрюзгший, желчный кто-то —
 
Тот самый ты, который звал меня?
 
 
 
Ты опоздал. Назад был путь немыслим.
 
Но голос прошлого ничем не заглушить. —
 
Есть верность памяти и верность мысли,
 
И верность — нерушимая — души.
 
 
  
VII. «Прошу тебя, будь!..»
 
 
 
Прошу тебя, будь! Прошу тебя, будь, —
 
Всем срокам наперекор!
 
Пусть не рядом со мною. Пусть где-нибудь.
 
Как во сне. Как и до сих пор.
 
Осенью, летом, зимой и весной —
 
Будь со мной.
 
 
  
VIII. «И все же чую, что уходишь ты…»
 
 
 
И все же чую, что уходишь ты.
 
И не заполнить странной пустоты,
 
И не вернуть тебя ни словом, ни строкой.
 
Ни к облаку протянутой рукой.
 
Как не вдохнуть последнего глотка,
 
Издалека… издалека… издалека…
 
 
  
1950–1985
   
Мать
 
 
 
Она дала мне жизнь. Она из года в год
 
Меня от бед руками заслоняла.
 
Она одна простит. Она одна поймет
 
И вынет из души отравленное жало.
 
 
 
Несли покой сквозь тяжкие года
 
Ее умелые и ласковые руки.
 
А я на нежность так скупа всегда,
 
(Хотя душа корежится от муки).
 
 
 
Росли года. И с тем, как время шло,
 
Росла ее любовь. Росло ее терпенье.
 
Она — мой дом. Она — мое тепло.
 
Она — последнее и полное прощенье.
 
 
 
Года и немощи кладут свою печать.
 
Под гнетом старости изнемогает тело.
 
Как словом высказать, как наверстать
 
Все то, чего я дать ей не сумела?..
 
 
  
27 сентября
 
 
 
Унесли мою тихую радость в осенний закат
 
По аллее, овеянной звоном и ржавой листвою,
 
Где кропил позолотой навстречу тебе  листопад,
 
Где колышутся клены над самой твоей головою
 
 
 
Ты так тихо уснула и не было лика светлей, —
 
На груди успокоились милые бедные руки.
 
А за далью кладбищенской, в сумерках синих путей
 
Еле слышно, сквозь сон поднимается голос разлуки.
 
 
 
Но сейчас тишина так ясна, так светла над тобой.
 
Нынче — праздник, и ты отдыхаешь в венчальном уборе.
 
Перед вечным покоем, таким осиянным, как твой,
 
Опускается ниц и мое неумолчное горе.
 
 
  
Осень
 
 
 
Мы не заметили, как рядом встала осень.
 
Расхаживают галки по жнивью.
 
Веселая береза на откосе
 
Роняет первый лист на голову твою.
 
 
 
Все строже по утрам студеный воздух,
 
Хоть день еще и нежится в тепле,
 
А ночью в небе так огромны звезды,
 
Что обрываются и катятся к земле.
 
 
 
Но все отчетливее нежная усталость
 
Сжимает сердца трепетный комок.
 
Мы не заметили, как рядом встала старость, —
 
Стоит и кутается в байковый платок.