Галерея чувств (СИ)
— Может, покажешь как-нибудь Алине свою мастерскую? — подмигнув, спрашивает папа. И это не похожу на просьбу. Он хочет, чтобы мы с ней подружились, и сейчас буквально заставляет меня ответить согласием. — Ей, действительно, это будет интересно.
— Да, это можно будет устроить, — неопределенно отвечаю я, мы встречаемся взглядами с Алиной, и я тут же отвожу свой. Я весь вечер наблюдаю, как она ухаживает за отцом, как лоснится к нему. Она его буквально боготворит. И только видя ее искренность и неподдельную заботу к нему, я понимаю, что возможно тоже смогу впустить ее к себе, когда пройдет время.
В целом сам вечер прошел довольно мирно. Я держалась молодцом и узнала много интересного о новой пассии отца. Алина сразу после окончания института поступила на стажировку в фирму отца и уже спустя год получила повышение. Она была умна и предпочитала четкость и ясность цифр. Так ее и заметил отец, он увидел в ней далеко подающего надежды успешного финансиста. Постепенно мы переместились из — за стола на удобные кресла. Алина с отцом потягивали вино, а я же пила апельсиновый сок. Не могу сказать, что моя ревность исчезла, но Алина действительно начинала мне нравиться. Она простая и открытая, и я ей в этом завидую. С ней комфортно и просто, думаю, она как глоток свежего воздуха для моего отца после долгих лет с матерью. Та была требовательна и капризна, да и готовила она ужасно. На протяжении моего детства мы питались тем, что готовили мои многочисленные няни, или сам отец иногда стоял возле плиты. Когда отец съехал, и я приходила к нему в гости, мы обычно питались полуфабрикатами или просто заказывали еду на дом.
Весь вечер мы старательно обходили стороной разговор о том, когда именно завязались отношения между отцом и Алиной, и почему отец ничего мне о ней не рассказывал, и я была этому даже рада. Я видела, что он счастлив и полностью расслаблен рядом с ней. Пока этого для меня достаточно.
Потянувшись в кресле, я чувствую, как меня начинает клонить ко сну, так подействовали на меня наш неспешный разговор и сытая еда.
— Уже довольно поздно. Думаю мне пора домой, — скрывая зевоту, говорю я.
— В самом деле, время пролетело незаметно, так всегда бывает, когда находишься в обществе приятных людей, — улыбается отец, поглаживая руку Алины, — но если ты сильно устала, может, останешься у нас?
«Останешься у нас» — эти слова дают мне понять, что они уже живут вместе. И Алина никуда не поедет, она останется с ним.
— Нет, я поеду домой, — мое настроение снова начинает портиться. Как быстро они перешли к таким близким отношениям? У них действительно все серьезно.
Они провожают меня, и отец снова обнимает меня, прося перезвонить ему, как только я доберусь до дома, и я согласно киваю. Попрощавшись с Алиной тоже, я оказываюсь на темной улице. Прохладный воздух, пробираясь под тонкую куртку, заставляет меня съежиться. Но я не тороплюсь спрятаться в теплом салоне машины, я смотрю на пустынную улицу и жалею, что с собой нет ни карандаша, ни клочка бумаги, чтобы сделать набросок темных, наполненных таинственными тенями деревьев с уже набухшими почками, готовых расцвести во всей своей красе со дня на день. Я мечтаю так же, как и эти деревья суметь расцвести, я жду свою весну, я очень надеюсь, что она придет и в мою жизнь тоже.
Глава 8
Когда яркое солнце так жарко согревает своим теплом, поневоле начинает клонить ко сну. Сегодня такой яркий и теплый день, что люди, наконец, осмелились сбросить с себя тяжелые куртки, предпочтя им легкие кофты и пиджаки, радуясь, что шкала термометра, наконец, добавила плюсом еще несколько градусов. И прямо сейчас я полностью погружена в то удовольствие, что дарит мне солнечное тепло, лаская мое тело, целуя его своим обжигающими тонкими лучиками. Я знаю, что стоит солнцу снова закатиться за горизонт, как снова станет прохладно от еще непрогретой до конца земли, поэтому стараюсь сполна насладиться тем теплом, что дарит этот день.
Я лежу полностью обнаженная на белом диване, который накрыт белой простыней, подперев руками голову, и смотрю как Максим в одних синих джинсах творит возле мольберта. Сегодня я сама позвонила ему, и уже спустя час оказалась в его объятиях, обжигаемая его поцелуями и ласками. Мой порыв позвонить первой был вызван сильным желанием услышать его голос, удостовериться, что наши отношения в силе. Максим сразу заявил, что хочет меня увидеть. И я приехала к нему сразу же после занятий, даже не заезжая домой. Он практически накинулся на меня возле входа в студию, и мне это понравилось. Мне нравилось чувствовать всю силу его желания, то, как он желал без промедления овладеть мной, заклеймить своими прикосновениями. А когда он показал мне упаковку презервативов со словами: «Сегодня я подготовился», то хохотала как безумная.
Сейчас я чувствую себя полностью расслабленной и умиротворенной. Мне нравится смотреть, как Максим увлеченно работает кистями, накладывая новые мазки краски. Его лицо сейчас такое спокойное, но едва улавливается нотка грусти в его глазах, и это зрелище завораживает. Мне очень интересно узнать, что за картину он сейчас пишет, но я не задаю вопросов, ограничиваясь тем, что внимательно наблюдаю за эмоциями на его лице. Несколько раз звонил его телефон Максима, но он, даже не глядя на экран, просто отклонял звонок. Теперь я понимаю, что мне еще повезло, тогда когда я звонила ему в первый раз. Когда Максим работает, ничто не должно его отвлекать. Одного не понимаю, можно ведь совсем отключить телефон, но он этого не делает. Вздохнув, понимаю, что много чего есть в Максиме, чего я не знаю и не понимаю. Я тянусь руками к сумке, которая была отброшена в порыве страсти, как и вся наша одежда, и начинаю копаться в ней в поиске ручки с бумагой.
— Что ты там ищешь? — не отрываясь от мольберта, спрашивает Максим.
— Хочу написать эссе, не одному тебе нужно работать, — усмехаюсь я.
Максим дарит мне одну из своих нахальных улыбок, которые уже начинают мне так нравиться, что, не видя их, я по ним скучаю.
— На меня снизошло вдохновение.
— Вдохновение после жаркого секса? — игриво спрашиваю я.
— Вдохновение от тебя, бабочка. Что за эссе? — интересуется он, снова обращая внимание на мольберт. Ну что же это такое! Мне даже нравится, как он называет меня бабочкой.
Я тяжко вздыхаю и вкратце описываю тему для задания.
— Мне начинает казаться, что ты меня используешь, чтобы выполнять свою домашнюю работу, — слегка нахмурившись, выдает Максим, но тут же снова улыбается. — Уже второй раз ты приезжаешь, и тебе срочно нужно выполнить какое — то мудреное задание.
На его предположение об использовании я только хмыкаю, еще неизвестно, кто кого больше использует. К тому же не думаю, что Максим в курсе, что это за чувство, когда тебя действительно используют. Хотя… я ведь совсем о нем ничего не знаю. Не знаю его прошлого, не знаю ничего о его родных и друзьях. А еще мне очень интересно понять, почему у него такой хриплый голос. Точно не от курения, я еще ни разу не улавливала от него запаха сигарет. Может, стоит его об этом спросить напрямую? Эта тайна его голоса будоражит меня, мне так хочется разгадать ее.
— Есть, какие-нибудь идеи? — прерывает мои раздумья Макс
— Почти никаких, — отвечаю я, начиная выводить завитушки по краю листа. — Когда художник раскрывается в своих работах, он этим только выигрывает. Я это понимаю, просто…
Я замолкаю, понимая, что могу сболтнуть лишнего. Максим откладывает в сторону кисти и вытирает руки о влажную тряпку, подходит ко мне и садится рядом. Он проводит рукой по моей обнаженной спине, от чего по коже начинают бегать мурашки. Все мое тело отзывается на его прикосновения. Он слегка наклоняется ко мне так, чтобы его губы были прямо напротив моего уха, и, слегка прикусив его, распространяет по телу крошечные электрические разряды, которые отдаются внизу живота. Я выдыхаю из легких воздух. Ему так легко завести меня, одного легкого прикосновения достаточно для того, чтобы я снова захотела его.