Галерея чувств (СИ)
— Ты даже представить себе не можешь, какую силу и свободу может дать человеку его абсолютная открытость миру не только в творчестве, но и в жизни в целом.
Я хмурю брови, совершенно не понимая его.
— Человек, который постоянно закрыт, храня в себе все свои тайны, становится еще более уязвимым, когда сжимается в страхе, что о них могут узнать другие. Это сковывает, заполняет лишней тревогой, которая на самом деле и гроша ломаного не стоит.
Я с удивлением поднимаю на него взгляд, и он захватывает мою нижнюю губу зубами и проводит по ней языком. Мои мысли начинают разлетаться в стороны, и я отчаянно хочу их удержать, но Максим переворачивает меня на спину и проводит рукой по моей груди, нежно касаясь уже затвердевших сосков. Я непроизвольно выгибаюсь навстречу ему, и Максим довольно улыбается.
— Нам так просто обнажать свое тело, выставляя напоказ все то, что должно быть сокрыто, — продолжает он, с благоговением глядя на мое тело — А вот то, что внутри держим под семью замками. Знаешь, почему так происходит?
— Почему? — хрипло шепчу я, не совсем уверенная, что хочу знать ответ.
— Потому что все, что мы хотим, это быть свободными от своих тайн, но страх быть, непонятыми, непринятыми обществом, заставляет держать все внутри под семью замками. И именно это делает нас уязвимыми. Это сковывает наши реальные потребности, заставляя стыдиться собственных желаний и стремлений, — рука Максима медленно движется вниз к животу, и мои мышцы напрягаются, желая и одновременно прося большего.
— Ты хочешь сказать, что чем больше мы обнажаем тело…
— Тем сильнее хотим открыть миру душу, открыть свои мысли и желания, — заканчивает за меня Макс.
— Но некоторые желания могут быть такими неправильными, не все можно показывать окружающим, — тихо протестую я.
— А я не говорю, что нужно кричать на каждом углу о своем самом сокровенном, — улыбаясь, продолжает Максим, то, как он любуется моим телом, дарит мне ощущение собственной значимости. Прямо сейчас я чувствую себя красивой. — Но и скрывать нет смысла. Ты это ты. Правда всегда выходит наружу, это лишь вопрос времени. И только тебе решать, как ты будешь встречать мнение окружающих: с высоко поднятой головой или пряча ее в песок.
Он наклоняется ко мне и его губы завладевают моими, я жадно отвечаю ему в ответ, раскрывая рот, впуская его язык внутрь, который исследует меня, вкушая снова и снова, до тех пор, пока нам начинает не хватать воздуха.
— Просто не бойся мнения других, ставь себя на первое место, — его хриплый голос ласкает мои губы, а пальцы рук в болезненной близости от самого изнывающего до ласк местечка между ног, — плевать на всех, кто против тебя, будь с теми, кто за тебя.
— Но тогда появляется вероятность потерять всех, кто тебе дорог.
— Настоящих ты не потеряешь, — выдыхает он и ложится сверху, вдавливая меня своим телом в диван. Я провожу руками по его плечам, и с губ едва не срывается вопрос: ” А ты настоящий?” Но Максим уже снова захватывает в плен мои губы, и мои мысли полностью сосредотачиваются только на нем. Я раздвигаю ноги, чтобы Максим мог удобно устроиться между них, и приподнимаю бедра ему на встречу. Я так хочу его сейчас. Мои руки жадно гладят его грудь, спускаясь ниже, пока не доходят до края джинсов, чтобы расстегнуть их и добраться до его напряженной плоти. Олицетворение мужской силы и желания. Максим стонет, стоит мне лишь прикоснуться к его возбужденному члену, направляя к себе, одновременно поглаживая и дразня его.
— Давай, моя бабочка. Теперь ты ведешь. Покажи, как ты этого хочешь. — Его позволение быть главной сейчас действует на меня еще более возбуждающим образом. Он только что передал мне все права, позволяя вести. Я упираюсь руками в грудь Макса, заставляя его подняться и, стянув до конца с него джинсы, в чем он мне торопливо помогает, усаживаюсь на него сверху. Максим любезно протягивает мне упаковку презервативов, и я достаю один, аккуратно раскатывая его по всей его длине. Теперь я смотрю на него сверху вниз и вижу, как Макс жадно впивается в мою грудь, лаская языком уже и так изнывающие от нарастающего напряжения соски. Я начинаю тихонько постанывать и запускаю руку в волосы Максима, еще сильнее прижимая его к своей груди. Я больше не хочу ждать, мне нужно чтобы он был внутри меня, я хочу его так сильно, что готова сойти с ума, если не почувствую его прямо сейчас. Я медленно опускаюсь на его торчащий готовый член, который так жадно обхватывают мои внутренние мышцы. Не дойдя до конца, я снова приподнимаюсь, дразня и себя, и его этой сладкой пыткой. Снова опускаюсь чуть глубже, и Максим сжимает мои бедра, крепче удерживая меня на себе, со стоном выдыхает мое имя. От его хриплого наполненного вожделением голоса я буквально срываюсь и полностью опускаюсь на него и охаю от легких болезненных ощущений, которые дарит мне наполненность им. Максим еще крепче удерживает меня, начиная двигаться внутри меня, даря необыкновенные ощущения наслаждения. Я быстро подхватываю его ритм, удерживаясь за его плечи, лаская руки, сжимая и поглаживая их. Я наслаждаюсь силой, которая исходит от них, силой, которая исходит от Макса. И то, что сейчас я в какой-то степени руковожу процессом, доставляет мне такое удовольствие, что я теряюсь в этих ощущениях, закрываю глаза, жадно ловя воздух губами, увеличивая темп, не желая останавливаться до тех пор, пока жаркая волна освобождения не накрывает нас обоих. И я со стоном, который заглушает жадный поцелуй Макса, освобождаюсь, снова находя успокоение в его объятиях.
Максим откидывается на спинку дивана, притягивая меня за собой, и тихо шепчет куда — то в область шеи:
— Ты великолепна, бабочка.
И дарит мне нежный поцелуй в ключицу.
Дурман удовольствия рассеивается, дыхание приходит в норму, а мы так и продолжаем сидеть, наслаждаясь близостью друг друга. Теперь мой взгляд снова полностью сфокусирован, и вся комната предстает передо мной в своем обычном четком очертании. Какое все же удовольствие может подарить один хороший секс! Он опьяняет, заставляя чувствовать столько граней блаженства, что на пике его создается ощущение, что ты отрываешься от земли и уже готова улететь в космос. В этот момент одновременно чувствуешь себя, как и невесомо легкой, так и удивительно земной, наполненной жизнью. Максим поглаживает мою спину, и я тоже не отказываю себе в удовольствии от прикосновений к нему. Эту идиллию прерывает еще один звонок телефона Макса.
— Почему ты его просто не вырубишь? — со стоном разочарования спрашиваю я, когда он, приподняв меня за бедра, отсаживает в сторону, чтобы взять телефон. Я ощущаю некоторое чувство потери, когда он выходит из меня. Слишком приятно чувствовать его внутри.
— Поверь, я уже и сам начинаю думать о том же, — ворча, отзывается Макс, он встаёт с дивана и направляется в сторону стеллажа с красками, где лежит его сотовый. Я же с удовольствием вбираю в себя то зрелище, которое предстает предо мной. Со спины Максим выглядит потрясающе, в прочем так же, как и спереди. Его брови слегка хмурятся, когда он смотрит на экран. Я уже жду, как он скажет, что ему срочно нужно уехать, и от этого непроизвольно сжимаюсь всем телом. Именно так и было в прошлый раз. Всего один звонок, и его настроение испортилось, и тогда он просто отвез меня к моей машине.
— У тебя дела, — понимающим тоном говорю я, и, потянувшись за одеждой, намереваюсь одеться.
— Да к черту дела! — говорит Макс и задает вопрос, которого я меньше всего ожидала услышать: — Ты есть хочешь?
— Хочу, — вот так просто, он приглашает меня на обед? Или, если быть точнее, на ранний ужин? Хм, почти свидание.
— Собирайся, заедем куда-нибудь перекусить. Я и сам голоден как волк! — его черты лица разглаживаются, снова появляется его коронная ухмылка. — Беги в душ, а я пока сделаю пару звонков.
Я киваю ему и нехотя иду в ванную. Собрав волосы наверх заколкой, чтобы они не намокли, как это было в прошлый раз, когда мы принимали душ вместе, встаю под теплый струи воды и смываю с себя запах Максима и нашего ошеломительного секса. Все мои мысли сейчас обращены к тому, что мы сейчас собираемся вместе поехать ужинать. Не совсем подходит под рамки наших отношений, но не думаю, что для Максима эта поездка действительно что-то значит. Скорее всего, он очень голоден, а меня берет за компанию. Выйдя из душа, я оборачиваюсь полотенцем вокруг себя и иду прямо к Максу, который накрывает мольберт белой тканью, за которым он работал.