Лирика 30-х годов

  
«Мы теперь вспоминаем погожие дни сентября…»
 
 
 
Мы теперь вспоминаем погожие дни сентября,
 
Бабье лето в прощальной красе придорожной березы.
 
Мы теперь вспоминаем, как кровли домов серебря,
 
Словно весть о зиме, по утрам приходили морозы.
 
 
 
От высоких ометов тянуло соломой ржаной,
 
Зеленели посевы, спеша подрасти до ненастья.
 
Я краснел, без привычки тебя называя женой,
 
Я при людях стыдился меня наполнявшего счастья.
 
 
 
Только, как ни старался, скрывать его не было сил,
 
Словно солнце за мной проходило невидимым следом.
 
Я отборное яблоко утром тебе приносил,
 
Самый лучший кусок отдавал я тебе за обедом.
 
 
 
И сегодня, ребенка в горячие руки беря,
 
Я дыханьем своим осушу его первые слезы.
 
Как же можно забыть нам погожие дни сентября,
 
Бабье лето в прощальной красе придорожной березы…
 
 
  
«Ты нерасцветший колос подняла…»
 
 
Нерасцветший колос
 
Расцветает от человеческого дыхания
 
(Народное поверье)
 
 
 
Ты нерасцветший колос подняла,
 
К своим губам горячим поднесла,
 
Дохнула на него, и, оживая,
 
Расцвел тот колос у тебя в руке,
 
Чтоб доцветать и зреть на сквозняке,
 
Где зной течет, как пена дрожжевая.
 
 
 
И я сказал: «Не так ли и людей
 
Мы оживляем теплотой своей,
 
Сокрытые в них силы умножаем,
 
Чтоб каждый мог принесть посильный плод
 
И мы средь человеческих забот
 
Могли своим гордиться урожаем».
 
 
  
«Опадает с яблони…»
 
 
 
Опадает с яблони
 
Белый цвет,
 
Что-то друга милого
 
Долго нет.
 
 
 
Я, встречая на поле
 
Свет-зарю,
 
На дорогу дальнюю
 
Посмотрю.
 
 
 
А дорога дальняя
 
Широка,
 
А над ней крылатые
 
Облака.
 
 
 
Вся она исхожена,
 
Вся она изъезжена
 
Без него.
 
Нет и нет прохожего,
 
На него похожего,
 
Нет и нет проезжего
 
Моего.
 
 
 
Как увижу издали,
 
Позову.
 
Рядом посажу его
 
На траву,
 
На колени голову
 
Положу,
 
Как я тут ждала его,
 
Расскажу.
 
Сколько счастья-радости
 
Впереди!
 
Где ж ты, долгожданный мой?
 
Приходи!
 
 
 
Знаю, друг без друга нам
 
Счастья нет…
 
…Опадает с яблони
 
Белый цвет.
 
 
  
«Застывшая за ночь, звенела дорога…»
 
 
 
Застывшая за ночь, звенела дорога
 
Под конским копытом на весь суходол,
 
А к вечеру стало теплее немного,
 
И снег с потемневшего неба пошел.
 
 
 
Сначала совсем неуверенный, редкий,
 
Как будто высматривал место, где лечь,
 
Потом осмелел и серебряной сеткой
 
У каждого дерева свесился с плеч.
 
 
 
Ты вышла и взять не хотела косынки
 
Пуховой, что я за тобою принес;
 
И видел я — таяли сразу снежинки,
 
Попавшие в желтое пламя волос.
 
 
 
Вернулись, а комната — словно другая,
 
Уютней, домашнее стало тепло.
 
И долго сидели мы, не зажигая
 
Огня, и от счастья нам было светло.
 
 
  
Человек
 
 
 
Ветер странствий, соленый и горький,
 
Им да звездами юность полна.
 
В море бриз. Апельсиновой коркой
 
За лиманом желтеет луна.
 
 
 
Степь лежит молчаливо и мудро,
 
Одиноких раздумий сестра.
 
Быль иль небыль намедни под утро
 
Рассказал этот старый Чудра?
 
 
 
Не ответишь вовек — и не надо,
 
Только б верилось в дни неудач:
 
Волю девушки ценят, как Радда,
 
Парни любят, как Лойко-скрипач.
 
 
 
А еще… Не наврала цыганка,
 
Указала она, погляди:
 
Поднял сердце горящее Данко,
 
Чтобы путь озарить впереди.
 
 
 
Не о том ли мечтает он с детства,
 
Затаив неребяческий гнев,
 
И прислушаться и приглядеться
 
К человеческим судьбам успев.
 
 
 
Дед Каширин, кунавинский книжник,
 
Поучал за виски теребя:
 
«Коль рубашки не снимешь ты с ближних, —
 
Значит, ближние снимут с тебя».
 
 
 
Враки! Снимет рубашку хозяин,
 
Если будешь покорен, как вол.
 
И от нижегородских [14] окраин
 
Он до Черного моря дошел.
 
 
 
Вьется в небе над ним спозаранку
 
Журавлей путеводная нить.
 
Если в мире не сыщется Данко,
 
Он сумеет его заменить!
 
 
 
Ветер странствий, соленый и горький,
 
Им да звездами юность полна.
 
В море бриз. Апельсиновой коркой
 
За лиманом желтеет луна.
 
 
  
«Чуть дымятся луговые плесы…»
 
 
 
Чуть дымятся луговые плесы,
 
Даль тепла, светла.
 
То не ты ли косы у березы
 
На ночь заплела?
 
 
 
То не твой ли на реке гремучей
 
Виден переход?
 
Не твоим ли голосом над кручей
 
Иволга поет?
 
 
 
Пусть не видно в травах непримятых
 
Твоего следа,
 
Сердце верит: где бы ни была ты —
 
Ты со мной всегда.
 
 
 
И когда в лугах синеют росы,
 
Ты на склоне дня,
 
Заплетая косы у березы,
 
Вспомнишь про меня.
 
 
 
Про меня, про вешки в дальнем поле
 
Да про те холмы,
 
Где, грустя и радуясь до боли,
 
Подрастали мы.