Лирика 30-х годов

  
«Как же так?..»
 
 
 
Как же так?
 
Не любя, не страдая,
 
даже слово привета тая,
 
ты уходишь, моя молодая,
 
золотая когда-то моя…
 
Ну, качну головою устало,
 
о лице позабуду твоем —
 
только песни веселой не стало,
 
что запели, пропели вдвоем.
 
 
  
Николай Рыленков
   
«Концы колышутся кудрей…»
 
 
 
Концы колышутся кудрей,
 
Тебе на щеки тень бросая…
 
Сними сандалии скорей
 
И по росе ступай босая.
 
 
 
У придорожного куста
 
Садись,
 
   раздумывай
 
      и слушай,
 
Пока полночная звезда
 
Не упадет к нам спелой грушей.
 
 
 
Ладони легкие сложи,
 
В них колос вылущи зажатый,
 
Ты видишь — вызревшие ржи
 
Отяжелели перед жатвой.
 
 
 
Мы их выращивали здесь.
 
Мы знали радость ожиданья,
 
И в каждом стебле этом есть
 
Тепло от нашего дыханья.
 
 
 
С тобою об руку несем
 
Мы наше счастье молодое,
 
Поговорим же обо всем,
 
Как говорить умеют двое.
 
 
 
Мне стежки будут не легки,
 
Когда полюбишь ты другого,
 
Но не скажу тебе с тоски
 
Я непростительного слова!
 
 
 
И в час разлуки горевой
 
Не задержу твоей руки я,
 
Но день за днем перед тобой
 
Я буду лучше, чем другие.
 
 
 
И, может, вспомнишь ты тогда
 
На этом поле наши встречи,
 
И только вздрогнут
 
   (ты горда)
 
Твои приподнятые плечи.
 
 
 
Ты только руку мне пожмешь,
 
Не скажешь даже ни полслова.
 
Но я пойму…
 
Созрела рожь.
 
Для жатвы поле все готово.
 
 
  
«Над густой березою…»
 
 
 
Над густой березою,
 
За большой дорогою
 
Уронила молнию
 
Дальняя гроза.
 
Тихо косу русую
 
Я рукой потрогаю
 
Да в твои глубокие
 
Загляну глаза.
 
Небо подымается,
 
Вымытое дочиста,
 
Вспыхивает искрами
 
Синего огня.
 
Притаив дыхание,
 
Вслушиваться хочется,
 
Как за влагой тянутся
 
С хрустом зеленя.
 
 
 
Будьте, зори, теплыми,
 
Будьте, росы, щедрыми, —
 
Словно в детстве, рады мы
 
Попросить опять, —
 
Чтоб хлеба не гнулись бы
 
Под сухими ветрами,
 
А старались колосом
 
До неба достать.
 
 
 
Не могли загадывать
 
Мы с тобою разное,
 
Мы всегда сходились тут
 
На одном следу.
 
И, желаний наших
 
Исполненье празднуя,
 
Я к тебе, любимая,
 
Первый подойду.
 
 
 
Встретив взгляд твой ласковый,
 
Я припомню многое,
 
Все, о чем словами
 
Рассказать нельзя…
 
Над густой березою,
 
За большой дорогою
 
Молнию последнюю
 
Бросила гроза.
 
 
  
«Посмотри: у меня большая ладонь…»
 
 
 
Посмотри: у меня большая ладонь
 
Ты б на ней поместилась вся.
 
Пройти через воду и через огонь
 
Я мог бы, тебя неся.
 
 
 
Посадил бы тебя в своем дому,
 
А ветер домашний тих.
 
Мне силы отпущено одному
 
Достаточно на двоих.
 
 
 
Но разве бы ты позабыла тут,
 
Вступая в свои права,
 
Как реки шумят, соловьи поют,
 
Растет на лугах трава.
 
 
 
Что землю горячую дождь облил
 
И высушили ветра?
 
Тебе в эту пору покой не мил,
 
И ты уходишь с утра.
 
 
 
Туда, где, нагруженные зерном,
 
Возы на посев ползут,
 
Где сразу почувствует агроном
 
В руках нестерпимый зуд…
 
 
 
Мы садим деревья, хлеба растим,
 
Исследуем силу почв.
 
По теплым лугам, по травам густым
 
Проходим, встречая ночь.
 
 
 
Найдем на стану у костра приют,
 
Обветренные до пят.
 
Нам реки шумят, соловьи поют
 
И грозы глаза слепят.
 
 
  
«Опять роняют пух тяжелые гусыни…»
 
 
 
Опять роняют пух тяжелые гусыни,
 
Выравнивая дно нагретого гнезда,
 
Опять прозрачны дни и ночи светло-сини,
 
И над тобой стоит бессонная звезда.
 
 
 
От окон на полу легли крест-накрест тени,
 
И расстилать постель — напрасные труды.
 
Ты слышишь — под горой шумит река в смятенье,
 
Боясь, что не вместит нахлынувшей воды.
 
 
 
Но воду отведем мы на свои угодья.
 
Нам в мире обо всем заботиться дано.
 
И зашумят хлеба, как реки в половодье,
 
Везде, где прорастет набухшее зерно.
 
 
 
В свой срок придет страда, как молодость вторая,
 
Не зря в душе поет отрадный хмель забот,
 
Когда спешит весна по всем дорогам края
 
И всех твоих друзей по именам зовет.