Избранные стихи (СИ)

1958
  
поэты
 
 
 
     Мы звезды меняем на птичьи кларнеты
 
     И флейты, пока еще живы поэты,
 
     И флейты — . на синие щетки цветов,
 
     Трещотки стрекоз и кнуты пастухов.
 
 
 
     Как странно подумать, что мы променяли
 
     На рифмы, в которых так много печали,
 
     На голос, в котором и присвист и жесть,
 
     Свою корневую, подземную честь.
 
 
 
     А вы нас любили, а вы нас хвалили,
 
     Так что ж вы лежите могила к могиле
 
     И молча плывете, в ладьях накренясь,
 
     Косарь и псалтырщик, и плотничий князь?
 
 
1958
  
x x x
 
 
 
     Пускай меня простит Винсент Ван-Гог
 
     За то, что я помочь ему не мог,
 
 
 
     За то, что я травы ему под ноги
 
     Не постелил на выжженной дороге,
 
 
 
     За то, что я не развязал шнурков
 
     Его крестьянских пыльных башмаков,
 
 
 
     За то, что в зной не дал ему напиться,
 
     Не помешал в больнице застрелиться.
 
 
 
     Стою себе, а надо мной навис
 
     Закрученный, как пламя, кипарис.
 
 
 
     Лимонный крон и темно-голубое, —
 
     Без них не стал бы я самим собою;
 
 
 
     Унизил бы я собственную речь,
 
     Когда б чужую ношу сбросил с плеч.
 
 
 
     А эта грубость ангела, с какою
 
     Он свой мазок роднит с моей строкою,
 
 
 
     Ведет и вас через его зрачок
 
     Туда, где дышит звездами Ван-Гог.
 
 
1958
  
ТИТАНИЯ
 
 
 
     Прямых стволов благословение
 
     И млечный пар над головой,
 
     И я ложусь в листву осеннюю,
 
     Дышу подспудицей грибной.
 
 
 
     Мне грешная моя, невинная
 
     Земля моя передает
 
     Свое терпенье муравьиное
 
     И душу крепкую, как йод.
 
 
 
     Кончаются мои скитания.
 
     Я в лабиринт корней войду
 
     И твой престол найду, Титания,
 
     В твоей державе пропаду.
 
 
 
     Что мне в моем погибшем имени?
 
     Твой ржавый лист — моя броня.
 
     Кляни меня, но не гони меня,
 
     Убей, но не гони меня.
 
 
1958
  
ТЕМНЕЕТ
 
 
 
      Какое счастье у меня украли!
 
     Когда бы ты пришла в тот страшный год,
 
     В орлянку бы тебя не проиграли,
 
     Души бы не пустили в оборот.
 
 
 
     Мне девочка с венгерскою шарманкой
 
     Поет с надсадной хрипотой о том,
 
     Как вывернуло время вверх изнанкой
 
     Твою судьбу под проливным дождем,
 
 
 
     И старческой рукою моет стекла
 
     Сентябрьский ветер, и уходит прочь,
 
     И челка у шарманщицы намокла,
 
     И вот уже у нас в предместье — ночь.
 
 
1958
  
Т. О.-Т
 
 
 
     Вечерний, сизокрылый,
 
     Благословенный свет!
 
     Я словно из могилы
 
     Смотрю тебе вослед,
 
 
 
     Благодарю за каждый
 
     Глоток воды живой,
 
     В часы последней жажды
 
     Подаренный тобой.
 
 
 
     За каждое движенье
 
     Твоих прохладных рук,
 
     За то, что утешенья
 
     Не нахожу вокруг.
 
 
 
     За то, что ты надежды
 
     Уводишь, уходя,
 
     И ткань твоей одежды
 
     Из ветра и дождя.
 
 
1958
  
ОЛИВЫ
 
 
Марине Т.
 
 
 
     Дорога ведет под обрыв,
 
     Где стала трава на колени
 
     И призраки диких олив,
 
     На камни рога положив,
 
     Застыли, как стадо оленей.
 
     Мне странно, что я еще жив
 
     Средь стольких могил и видений.
 
 
 
     Я сторож вечерних часов
 
     И серой листвы надо мною.
 
     Осеннее небо мой кров.
 
     Не помню я собственных снов
 
     И слез твоих поздних не стою.
 
     Давно у меня за спиною
 
     Задвинут железный засов.
 
 
 
     А где-то судьба моя прячет
 
     Ключи у степного костра,
 
     И спутник ее до утра
 
     В багровой рубахе маячит.
 
     Ключи она прячет и плачет
 
     О том, что ей песня сестра
 
     И в путь собираться пора.
 
 
 
     Седые оливы, рога мне
 
     Кладите на плечи теперь,
 
     Кладите рога, как на камни:
 
     Святой колыбелью была мне
 
     Земля похорон и потерь.