Поэзия и проза Древнего Востока

  
Сутта о Муни («Сутта — нипата», 207–221)
 
 
 
От близости рождается страх,
 
От дома рождается пыль.
 
Быть бездомным, быть одиноким —
 
Вот чего хочет муни.
 
 
 
Если он родившееся вырвал с корнем,
 
Нарождающемуся неоткуда взяться.
 
Говорят о таком, одиноко живущем:
 
«Сей великий мудрец узрел стезю покоя».
 
 
 
Любви ему ничто уж внушить не может.
 
Ведь, постигнув вещи, он уничтожил ее семя.
 
Он — муни, конец рождений и смерти зрящий;
 
Он отбросил сомненья; он не может быть назван.  [743]
 
 
 
Все обители и прибежища он знает,
 
Но из них ни одного не желает.
 
Он — неалчущий, невожделеющий муни;
 
Он уже на том берегу; он покоен.
 
 
 
Он все одолел, все знает, он премудрый.
 
Что бы ни случилось, он незапятнан.
 
Все ушло, жажда исчезла,  [744]он свободен, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Сосредоточенный, праведный, мудростью сильный,
 
В созерцании находящий усладу,
 
Он очищен от язв и скверны,  [745]он свободен, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Он живет один, молчалив и серьезен;
 
Ни хула, ни хвала его не волнуют;
 
Он — как лев, не вздрагивающий от шума,
 
Он — как ветер, неуловимый сетями,
 
Он — как лотос, к которому не липнет влага;
 
Он ведет других, сам никем не ведомый, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Он подобен столбу в местах омовений,
 
При котором всяк говорит, что хочет.
 
Вот таким — бесстрастным, сдержанным в чувствах, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Неуклонный, словно челнок ткацкий,
 
О праведном и неправедном размышляя,
 
Отвращается он от дурных деяний, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Самообузданный, он не делает злого.
 
Молод иль нет — он всегда сдержан.
 
Негневливый сам, никого не гневит он, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Ест он то, что подадут другие.
 
Дадут ли из полного блюда или остатки,
 
Он берет, не славя подателя и не ругая, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Целомудренный, он живет одиноко,
 
В расцвете юности ни к чему не влечется.
 
Противны ему лень и беспечность, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Мир познав, он высшую истину зрит,
 
Он переплыл поток, пересек океан безбрежный.
 
Вот таким — непривязанным, порвавшим путы, —
 
Вот таким мудрые знают муни.
 
 
 
Мирянин с женой и праведник бескорыстный —
 
Как сравнить их, столь непохоже живущих?
 
Мирянин волен отнять жизнь у другого.
 
Всегда защищает живых сдержанный муни.
 
 
 
Как синегорлому павлину в полете
 
Никогда не достичь быстроты гуся,
 
Так мирянину не сравниться с бхикшу,  [746]
 
С одиноко в лесу размышляющим муни!
 
 
  
Сутта об отречении («Сутта — нипата», 405–424)
 
 
 
Я поведаю об отреченье,
 
О том, как отрекся Зрящий,
 
О том, как, все обдумав,
 
Он избрал отреченье от мира.
 
 
 
«О, как тесно жить в доме,
 
В этом вместилище пыли!
 
Отреченье — жизнь на просторе», —
 
Так решив, он отрекся от мира.
 
 
 
Отрешившись, он отвратился
 
От грехов, совершаемых телом,
 
Уничтожил проступки в речи,
 
Очистил свое пропитанье.  [747]
 
 
 
Отмеченный лучшими знаками,
 
Пошел к Раджагахе Будда,
 
И в главный город магадхов  [748]
 
Вошел он за подаяньем.
 
 
 
Тут увидел его Бимбисара,  [749]
 
На террасе дворца стоявший,
 
И, узрев богатого знаками,
 
Сказал своим приближенным:
 
 
 
«Взгляните на него, почтенные!
 
Он чист, высок и прекрасен,
 
Добродетелей преисполнен
 
И вперед глядит лишь на сажень;
 
 
 
Вниз глаза опустил, собран…
 
Нет, он не низкого рода!
 
Эй, слуги, бегом бегите
 
И, где живет он, узнайте!»
 
 
 
И посланные царем слуги
 
Побежали за ним следом, —
 
Куда направится бхикшу?
 
Под каким укроется кровом?
 
 
 
Он же, собранный и разумный,
 
Сдержанный, себя обуздавший,
 
От двери к двери переходя,
 
Быстро наполнил кружку.
 
 
 
А затем, собрав подаянья,
 
Вышел из города муни
 
И повернул к Пандаве,  [750] —
 
Так вот где он жить будет!
 
 
 
Когда он вошел в жилище,
 
Послы подошли поближе,
 
А один из них, возвратившись,
 
Царю обо всем поведал:
 
 
 
«Этот бхикшу, великий царь,
 
На восточном склоне Пандавы
 
Сидит, как могучий тигр,
 
Как лев в горной пещере».
 
 
 
Слово вестника услышав,
 
Царь на колеснице прекрасной
 
Отправился, поспешая,
 
Прямо к горе Пандаве.
 
 
 
Там, где кончалась дорога,
 
Кшатрий сошел с колесницы  [751]
 
И, пешком добравшись до места,
 
Вошел в хижину к бхикшу.
 
 
 
Усевшись, царь обменялся
 
С ним приветственными речами.
 
А затем, после приветствий,
 
Сказал он такое слово:
 
 
 
«Ты, юноша, совсем молод,
 
В нежном возрасте, почти мальчик,
 
Как родовитый кшатрий,
 
Красотой великой отмечен.
 
 
 
Я — царь, украшение войска,
 
Первейший из героев, —
 
Дарую тебе богатство.
 
Скажи мне, откуда ты родом?»
 
 
 
«В Косале,  [752]царь, прямо
 
У подножия Гималаев
 
Есть земля, что славится всюду
 
Могуществом и богатством.
 
 
 
Из славного племени сакьев,
 
Прародитель которого — Солнце,
 
Я ушел, отрешившись от мира,
 
Не стремясь ни к каким усладам.
 
 
 
В наслаждениях видя опасность,
 
В отречении зря защиту,
 
Я буду прилежно трудиться —
 
Для меня только в этом радость!»