Европейские поэты Возрождения

ОКТЯБРЬ
Пирс:
 
 
Не стыдно ль, Кадди, никнуть головой,
 
Когда в медлительное время года
 
Утех людская требует природа?
 
Не ты ли пастухов сбирал толпой
 
Для песнопенья, пляски, хоровода,—
 
А ныне спишь, и игры спят с тобой.
 
 
Кадди:
 
 
Я так усердно утомлял свирели,
 
Что Муза истощила свой запас.
 
Я все богатства в играх порастряс,
 
И с чем же оказался я на деле?
 
Как стрекоза из басни, в зимний час
 
Я должен дрогнуть в ледяной постели.
 
 
 
Слагал я песни на прелестный лад,
 
И юноши под них резвились прытко:
 
Им — щедрый хмель любовного напитка,
 
Мне — похвалы скупые невпопад.
 
От их восторга мало мне прибытка:
 
Я бьюсь о куст, а птицы к ним летят.
 
 
Пирс:
 
 
Но, Кадди, похвала ценней награды
 
И слава много выше всякой мзды:
 
Поверь, что нет счастливее звезды,
 
Чем буйству юных возводить преграды,
 
Советом отвращать их от беды
 
И вдохновенья объяснять отрады.
 
 
 
Настрой свирель на сладостный напев,
 
И, покорясь, округа молодая
 
К тебе прильнет, рассудок забывая:
 
Так укрощал Орфей Плутонов гнев,
 
Из Тартара подругу вызволяя,
 
И самый Цербер слушал, присмирев.
 
 
Кадди:
 
 
Так Аргусовы очи дети славят,
 
И птица, распуская хвост, горда;
 
Но за красу павлину никогда
 
Ни зернышка в кормушку не прибавят.
 
Что слово? Дым и тает без следа.
 
Что слава? Ветр и к ветру путь направит.
 
 
Пирс:
 
 
Певец, оставь пустое шутовство,
 
Душой из бренной воспари юдоли:
 
Воспой героев, иже на престоле
 
Делили с грозным Марсом торжество,
 
И рыцарей, врага разивших в поле,
 
Не запятнав доспеха своего.
 
 
 
И Муза, вольно простирая крылья,
 
Обнимет ими Запад и Восток,
 
Чтоб ты на гимн благой Элизе мог
 
Направить вдохновенные усилья
 
Иль пел медведя, что у милых ног
 
Дары свои слагает в изобилье.
 
 
 
Когда ж остынет гимнов жаркий звук,
 
Ты воспоешь блаженство нежной ласки
 
И будешь вторить мирной сельской пляске
 
И прославлять хранительный досуг.
 
Но знай, какие б ни избрал ты краски,
 
Хвала Элизе и тебе, мой друг.
 
 
Кадди:
 
 
Да, я слыхал, что римлянин Вергилий
 
Был Меценатом к Августу введен:
 
Для бранных песен вмиг оставил он
 
Смиренный звук пастушеских идиллий.
 
Поныне отражает небосклон
 
Набат его легенд и грозных былей.
 
 
 
Увы, Октавиан давно почил,
 
И Мецената прах оделся глиной;
 
Не должно ль быть сие певцам причиной
 
Великих славить, не жалея сил,
 
Напоминать о доблести старинной
 
И гнать забвенье от святых могил?
 
 
 
Но днесь к упадку мужество клонится,
 
И просится геройство на покой,
 
И рой пиитов жалких вразнобой
 
Твердит ученым судьям небылицы,
 
И разум иссыхает, как изгой,
 
И солнце чести замкнуто в темницу.
 
 
 
И если твой, Поэзия, росток
 
От корня старого пробьется снова,
 
Ты потакаешь слуху сквернослова
 
И поощряешь низость и порок:
 
Так в поисках признания земного,
 
Не расцветая, вянет твой цветок.
 
 
Пирс:
 
 
О Муза, где пребыть тебе по чину?
 
Когда ты не допущена к дворцу
 
(А он тебе всех более к лицу),
 
В служанки ты идешь к простолюдину.
 
Взмахни крылами, вознесись к Творцу;
 
В презренном мире нет тебе притипу.
 
 
Кадди:
 
 
Ах, Пирс, не всякой Музе сей удел:
 
Моей не хватит рвенья, и здоровья,
 
И дара воспарять от многословья.
 
Вот Колин бы взлететь не оробел:
 
Не будь он злою поражен любовью,
 
То лебедем бы взвился и запел.
 
 
Пирс:
 
 
Глупец, не от любви ль его усердье
 
Стремиться дале звезд за горний свод,
 
Не от любви ль он дерзко предпочтет
 
Взирать с восторгом в зеркало бессмертья?
 
Возвышенная страсть зовет в полет,
 
И низкий ум парит над низкой твердью.
 
 
Кадди;
 
 
Куда там! Все как раз наоборот:
 
Всевластная любовь певца тиранит,
 
И силы гонит прочь, и ум туманит,
 
И сякнет стих от горестных забот.
 
Неволя вольной Музе крылья ранит.
 
Немудрый ткач две ткани сразу ткет.
 
 
 
Тому, кто ищет славы лирным звоном,
 
Свобода ради грозных слов нужна
 
С обильем яств и реками вина.
 
Недаром Бахус дружит с Аполлоном:
 
Когда в пирах мечта опьянена,
 
Стихи бегут потоком оживленным.
 
 
 
Ах, Пирс, певцы поют не для забав:
 
Не знаешь ты терзаний наших бурных.
 
О, как сменить позор венцов мишурных
 
На славный плющ и хмель старинных прав,
 
Чтоб Муза гордо вышла на котурнах,
 
Себе Беллону в спутницы избрав!
 
 
 
Увы! Нужда мешает песне звонкой:
 
Угас, не разгоревшись, пламень мой.
 
Хоть ты, мой друг, утешь певца зимой
 
И дай приют его свирели тонкой.
 
 
Пирс: