Европейские поэты Возрождения

 
 
Природа, сколько ж сил, сноровки и чутья
 
Потребовалось, чтоб такое обаянье,
 
Такую красоту вложить в одно созданье,
 
Чтоб родилась на свет любимая моя!
 
 
 
Как научилась ты из быстрых слов ручья
 
Внезапно извлекать ярчайшее сиянье
 
Возвышенной души, в привычном одеянье
 
От глаз людских ее величие тая?
 
 
 
Тону в разгадке я той силы неизвестной,
 
Которая устам с улыбкою небесной
 
И неземным очам прекраснейшей дана.
 
 
 
Богинею считать ее готов отныне,
 
Но чудеса творить положено богине,
 
Она своей рукой снять боль мою должна.
 
 
ПЕСЕНКА
 
 
Чтобы спрятать в глубине
 
Любящего сердца горе,
 
Лебедь белая у моря
 
Шепчет, жалуясь волне:
 
Без него тоскливо мне,
 
Он угрюмее, чем вьюга,
 
Он холодный, как родник,
 
Он колючий, как тростник,
 
Краше он, чем солнце юга.
 
 
НОВОРОЖДЕННОМУ
 
 
Младенец, юный плод, с утробной тихой дремой
 
Расставшийся и в жизнь приотворивший дверь,
 
На радость и отца и матери теперь
 
В скопление страстей, в дотошный день влекомый,
 
 
 
Тебя уже нашел твой жребий незнакомый,
 
И от него не раз узнаешь ты, поверь,
 
Что зла нет без добра, нет счастья без потерь,
 
Что страх навеки слит с надеждою искомой.
 
 
 
Но если чересчур жестоким будет рок,
 
Пусть вопреки ему наш милосердный бог
 
От смертоносных стрел тебя хранит надежно,
 
 
 
А если ты судьбе все время будешь мил,
 
То сколько б от нее даров ни получил,
 
Благодари за все и трать их осторожно.
 
 
* * *
 
 
Когда всемирный свет слепому от рожденья
 
Вдруг зренье подарил, слепой был потрясен.
 
Игру тонов и форм открыл впервые он
 
И, восприняв их ритм, застыл от возбужденья.
 
 
 
Возникли перед ним дворцов нагроможденья:
 
Могущество людей в величии колонн.
 
Но более всего он солнцем был пленен.
 
Уста молчали — дух кричал от наслажденья.
 
 
 
Электра, так и ты, мне душу озарив,
 
Тепло своей души ей щедро подарив,
 
Вернула то, чего меня судьба лишила.
 
 
 
И сердце жаждало, мою покинув грудь,
 
Ниц пасть перед тобой, к твоим стопам прильнуть,
 
Тебе хвалу воздать за все, что ты свершила.
 
 
* * *
 
 
Стремительный старик, покоя никогда
 
Не знающий, вперед летящий, словно птица,
 
Что скоростью с тобой попробует сравниться?
 
Ты ветер обогнать способен без труда.
 
 
 
О время, твой полет сметает города,
 
Престолы и дворцы, державы и границы;
 
Ты разрушаешь все, что прочностью гордится.
 
Зачем же для меня ты медлишь иногда?
 
 
 
Любимая, теперь, когда ты не со мною,
 
Пугает каждый день меня своей длиною,
 
Медлительность его едва-едва терплю.
 
 
 
Но время зря, увы, я все же погоняю,
 
И, вероятно, день тем больше удлиняю,
 
Чем больше я его, страдая, тороплю.
 
 
* * *
Юноша:
 
 
Галатея, даль уже светла.
 
 
Галатея:
 
 
Ах, не надо торопиться,
 
Ночь все длится.
 
Ах, не надо торопиться, то луна взошла.
 
 
Юноша:
 
 
Галатея, это солнца свет.
 
 
Галатея:
 
 
Разве утро наступило?
 
Двух не било.
 
Разве утро наступило? Двух еще ведь нет.
 
 
Юноша:
 
 
Галатея, на небо смотри.
 
 
Галатея:
 
 
Прав ты, милый, очевидно.
 
Как обидно!
 
Прав ты, милый. Очевидно, это свет зари.
 
Если б ночь до вечера продлить!
 
Чтобы нас не разлучало
 
Дня начало,
 
Чтобы не могло начало дня нас разлучить.
 
Ну, прощай, пора, любимый мой!
 
 
Юноша:
 
 
Нет, мой свет, без поцелуя
 
Не уйду я.
 
Твой последний поцелуй позволь забрать с собой.
 
 
Галатея:
 
 
Ты придешь ли вечером опять?
 
 
Юноша:
 
 
Тише! Мать нам помешает,
 
Коль узнает.
 
Но к тебе приду я снова, пусть узнает мать.
 
 
Галатея:
 
 
Мне разжать объятия невмочь!
 
 
Юноша:
 
 
Новый день уже все ближе.
 
Отпусти же!
 
Как тебе я благодарен за такую ночь!
 
 
ПО ПОВОДУ ОСКВЕРНЕНИЯ МОГИЛЫ ПЕТРАРКИ
 
 
Пока Петрарки дух витал за облаками,
 
Прах гения земля надежно берегла.
 
Но мстительный болван явился и со зла
 
Могилу осквернил нечистыми руками.
 
 
 
Послушай, лжегерой с куриными мозгами,
 
Тебя не ждет отнюдь за подвиги хвала!
 
Взбесившегося ты напоминал козла,
 
Который тень пронзить попробовал рогами.
 
 
 
И прах, что с первых дней за духом вслед стремился,
 
Но двести с лишним лет в сырой земле томился,
 
За то, дурак, тебя готов благодарить,
 
 
 
Что наконец сумел он выйти из могилы,
 
Вновь обрести своп дух, ему прибавить силы
 
И новых лавров блеск Петрарке подарить.