Античная драма

Хор
 
 
Тебе совет, сын Менекея, нужен.
 
 
Креонт
 
 
Что ж должно делать? Я приму совет.
 
 
Хор
 
 
Ступай, веди невесту из пещеры;
 
И оскверненный прах похорони.
 
 
Креонт
 
 
По-твоему, я должен уступить?
 
 
Хор
 
 
Да, царь, и поскорей: ведь боги быстро
 
Напастью дни безумцев пресекают.
 
 
Креонт
 
 
Увы, мне тяжко, но свое решенье
 
Я отменю: с судьбой нельзя сражаться.
 
 
Хор
 
 
Иди же, делай и не жди других.
 
 
Креонт
 
 
Не медля я пойду. Сюда, эй, слуги!
 
Все поскорей с собой кирки берите.
 
Бегите к месту, что отсюда видно.
 
А я, раз это решено, пойду
 
Ту выпустить, которую связал я.
 
Я понял: надо жить, до смерти чтя
 
От века установленный закон.
 
 
(Уходит.)
  
СТАСИМ ПЯТЫЙ (ГИПОРХЕМА)
 
Хор
Строфа 1
 
 
Многоименный, слава девы кадмейской, [110]
 
Зевса, гремящего грозно, сын!
 
Стражем стоящий Италии славной,
 
В гостеприимных долинах царящий
 
Элевсинской Деметры, о Вакх!
 
Ты, проживающий в Фивах,
 
Матери-граде вакханок,
 
Около струй Исмена,
 
Там, где был сев посеян Злого Дракона!
 
 
Антистрофа 1
 
 
Там тебя видят, там, где факелов пламя
 
Светит с вершин двуглавой горы.
 
Где корикийские нимфы [111] пляской
 
Служат тебе — твои вакханки,
 
Там, где струится Кастальский ключ! [112]
 
Ты приходишь со склонов
 
Нисы, плющом увитых [113]
 
И вином изобильных;
 
Ты, богами прославлен,
 
К Фивам приходишь!
 
 
Строфа 2
 
 
Чтишь ты их выше всех городов,
 
Как сраженная молнией мать! [114]
 
И теперь, когда тяжкий недуг
 
Поражает весь город наш,
 
О, направь свой целительный шаг
 
К нам с Парнаса, над пенным морем!
 
 
Антистрофа 2
 
 
О водитель огненных звезд!
 
Господин ночных голосов!
 
Сын возлюбленный Зевса, — царь,
 
Нам со свитой Фиад [115] предстань,
 
Что всю долгую ночь тебя,
 
Благ подателя, славят Иакха! [116]
 
 
Входит Вестник.
Эксод
Вестник
 
 
Жильцы домов Амфиона [117] и Кадма!
 
Нет в жизни, до конца ее, поры,
 
Какую я хвалил иль порицал бы.
 
Возносит счастье и свергает счастье
 
Счастливых, а равно и несчастливых,
 
И рока не откроет нам никто.
 
Креонт казался всем благословенным;
 
И землю Кадма спас он от врагов,
 
И, властелином полным став над нею,
 
Царил, детьми обильно окружен.
 
И все пропало. Если радость в жизни
 
Кто потерял — тот для меня не жив:
 
Его живым я называю трупом.
 
Копи себе богатства, если хочешь,
 
Живи, как царь; но если счастья нет —
 
То не отдам я даже тени дыма
 
За это все, со счастием сравнив.
 
 
Хор
 
 
Какую скорбь царю несешь ты снова?
 
 
Вестник
 
 
Смерть. И живые в смерти виноваты.
 
 
Хор
 
 
Но кто убийца, кто, скажи, убит?
 
 
Вестник
 
 
Пал Гемон, и не от руки чужой.
 
 
Хор
 
 
Рукой отца убит он иль своей?
 
 
Вестник
 
 
Своею, в гневе на отца за деву.
 
 
Хор
 
 
Как верны, о пророк, твои вещанья!
 
 
Вестник
 
 
Так шло; надо вам о том размыслить.
 
 
Хор
 
 
Вот из дворца выходит Эвридика,
 
Несчастная жена Креонта; знает
 
Про сына весть или случайно вышла?
 
 
Эвридика
 
 
О граждане! Когда во храм богини
 
Паллады направляюсь я молиться,
 
Какую слышу между вами речь?
 
Засов дверной я отпирала; весть
 
О бедствии до слуха моего
 
Дошла, — и на руки моих служанок
 
Упала я без чувств, поражена.
 
Но повторите мне известья эти:
 
Хочу я слышать, о несчастье знать.
 
 
Вестник
 
 
О госпожа, скажу я все, что видел,
 
Ни слова правды я не утаю.
 
Зачем тебя мне утешать словами?
 
Чтоб стать лжецом? Нет, правды путь верней.
 
Провел, я мужа твоего на край
 
Долины, где безжалостно был брошен
 
Труп Полиника, весь истерзан псами.
 
Плутону помолясь и придорожной
 
Богине [118], чтоб они свой гнев смирили,
 
Омыли мы священным омовеньем
 
Останки и сожгли на ветвях свежих.
 
Насыпав из земли родимой холм,
 
Пошли мы к брачному покою девы,
 
Где ложе из камней, — к жилищу смерти.
 
И вот один из нас услышал громкий
 
Стон, несшийся из терема невесты,
 
И прибежал сказать царю Креонту.
 
Тот ближе подошел и горьких жалоб
 
Услышал вопль и, застонав от муки,
 
Воскликнул так: «О злополучный я!
 
Я сам беду накликал! Нет сомненья,
 
Иду я верной гибели тропой!
 
Я слышу сына милого. Бегите
 
Скорее, слуги, вверх и, став у склепа,
 
Взгляните через брешь, где камень снят,
 
В глубь подземелья — Гемона ли голос
 
Я слышу — иль обманут я богами».
 
Как повелел нам в ужасе владыка,
 
Мы глянули — и в склепе, в глубине,
 
Повесившейся деву увидали
 
На туго перекрученном холсте;
 
А рядом он, ее обнявши труп,
 
Лил слезы о погибели невесты,
 
Отца деяньях и любви несчастной.
 
Отец, его увидя, с диким стоном:
 
Сбегает вниз и так зовет, вопя:
 
«Несчастный, что ты сделал? Что замыслил?
 
Какой бедой твой разум помутился?
 
О, выйди, сын! Прошу, молю тебя!»
 
Но юноша тогда, взглянувши дико,
 
Ни слова не сказал, извлек свой меч
 
Двуострый. В ужасе бежит отец —
 
И промахнулся он. Тогда, во гневе
 
Сам на себя, всем телом он на меч:
 
Налег — и в бок всадил до половины.
 
Еще в сознанье, деву обнял он
 
И, задыхаясь, ток последний крови
 
На бледные ланиты пролил ей.
 
И труп лежит на трупе, тайны брака
 
Узнав не здесь — в Аидовом дому, —
 
Показывая людям, что безумье
 
Есть худшее из зол для человека.