Античная драма

Креонт
 
 
Да, признаюсь: ты приносил мне пользу.
 
 
Тиресий
 
 
Ты вновь стоишь на лезвии судьбы.
 
 
Креонт
 
 
В чем дело? Весть твоя меня тревожит.
 
 
Тиресий
 
 
Поймешь, узнав совет моей науки.
 
На старом месте я сидел гаданий,
 
Где у меня был всякой птицы слет,
 
И слышу странный голос птиц, во гневе
 
И в бешенстве кричащих непонятно;
 
Я понял, что друг друга рвут когтями
 
Они: шум крыльев это говорил,
 
Я в страхе начал по огням гадать,
 
На алтаре, но бог не принял жертвы,
 
Огонь не разгорался, и на угли
 
От бедер сало капало, топясь,
 
Дымилось, и плевалось, и, раздувшись,
 
Вдруг желчью брызгало, и вскоре с бедер
 
Весь жира слой сошел, в огне обтаяв.
 
И тщетно от богов я ждал ответа;
 
Так рассказал мне мальчик мой; ведь он —
 
Вожатый мне, как я для вас вожатый.
 
Твой приговор на град навел болезнь;
 
Осквернены все алтари в стране
 
И в самом граде птицами и псами,
 
Что труп Эдипова терзали сына;
 
Уж боги не приемлют ни молитв,
 
Ни жертв от нас, ни пламени сожженья;
 
Уж не кричит, вещая благо, птица,
 
Убитого напившись жирной крови.
 
Итак, об этом поразмысли, сын:
 
Все люди заблуждаются порою,
 
Но кто в ошибку впал, не легкомыслен
 
И не несчастлив, если он в беде,
 
Упорство оставляя, все исправит;
 
Упрямого ж безумным мы зовем.
 
Нет, смерть уважь, убитого не трогай.
 
Иль доблестно умерших добивать?
 
Тебе на благо говорю: полезно
 
У доброго советника учиться.
 
 
Креонт
 
 
Старик, вы все стреляете в меня,
 
Как в цель стрелки; и в прорицаньях даже
 
Я вами не забыт; своей родней же
 
Давно и оценен я и распродан.
 
Торгуйте, наживайтесь, коль хотите,
 
Электром сардским [108] иль индийским златом, —
 
Его в могилу вам не положить.
 
Нет, если б даже Зевсовы орлы:
 
Ему тащили эту падаль в пищу,
 
Я и тогда, той скверны не боясь,
 
Не допустил бы похорон: я знаю —
 
Не человеку бога осквернить.
 
Но и мудрейшие, старик Тиресий,
 
Позорно гибнут, если злые мысли
 
Для выгоды словами украшают.
 
 
Тиресий
 
 
Увы!
 
Да разве мыслит кто иль полагает…
 
 
Креонт
 
 
Что ж? Истину ходячую расскажешь?
 
 
Тиресий
 
 
Насколько разум выше всех богатств…
 
 
Креонт
 
 
Настолько ж нам безумье — враг великий!
 
 
Тиресий
 
 
А ты уже недугом этим тронут.
 
 
Креонт
 
 
Гадателю я дерзко не отвечу!
 
 
Тиресий
 
 
Дерзишь, пророчество считая ложью!
 
 
Креонт
 
 
Пророки все всегда любили деньги.
 
 
Тиресий
 
 
Тираны ж все корыстны, как известно,
 
 
Креонт
 
 
Ты, видно, позабыл, что я правитель?
 
 
Тиресий
 
 
Нет, но через меня спасал ты Фивы.
 
 
Креонт
 
 
Хоть прорицатель ты, а любишь зло.
 
 
Тиресий
 
 
Ты страшную открыть принудишь тайну!
 
 
Креонт
 
 
Скажи ее! Но только не для денег!
 
 
Тиресий
 
 
Нет, не скажу: ведь это про тебя.
 
 
Креонт
 
 
Знай, ты моих решений не изменишь.
 
 
Тиресий
 
 
Тогда узнай и помни, что немного
 
Ристаний кони Солнца [109] совершат,
 
Как ты дитя, рожденное тобою
 
От чресл твоих, отдашь, — за трупы труп;
 
Затем что ты безжалостно загнал
 
Живую душу в темную гробницу;
 
А сам берешь, отнявши у Подземных,
 
Прах обесчещенный, не погребенный;
 
На это права нет ни у тебя,
 
Ни у богов, и их противно воле.
 
За это ждут тебя богини мщенья,
 
Эринии Аида и богов,
 
Чтоб и тебя постигли те же беды.
 
Подкупленный ли говорю с тобою,
 
Смотри уж сам: раздастся скоро, скоро
 
Вопль женщин и мужей в дому твоем.
 
Гнев на тебя вздымают города,
 
По чьим сынам обряды совершали
 
Псы, звери, птицы; их нечистой пищей
 
Все в граде алтари осквернены.
 
Такие стрелы я в тебя, как лучник,
 
Направил в гневе, вызванном тобой.
 
И стрелы верны, не уйдешь от них.
 
Домой пойдем, мой мальчик. Пусть на тех,
 
Кто помоложе, гнев он вымещает.
 
Пусть учится он сдерживать язык
 
И более ума иметь, чем ныне.
 
 
Хор
 
 
Царь, он ушел с пророчеством ужасным.
 
С тех пор как волосы главы моей
 
Из черных стали белыми, я знаю —
 
Пророком ложным никогда он не был.
 
 
Креонт
 
 
Я также это знаю и смущен.
 
Мне тяжко уступать, но тяжки беды,
 
Которые стрясутся над упрямым.