Новая жизнь. Божественная комедия

ПЕСНЬ ВТОРАЯ
 
 
 1День уходил, и неба воздух темный
 
Земные твари уводил ко сну
 
От их трудов; лишь я один, бездомный,
 
 
 
 4Приготовлялся выдержать войну
 
И с тягостным путем, и с состраданьем,
 
Которую неложно вспомяну.
 
 
 
 7О Музы, к вам я обращусь с воззваньем!
 
О благородный разум, гений свой
 
Запечатлей моим повествованьем!
 
 
 
 10Я начал так: «Поэт, вожатый мой,
 
Достаточно ли мощный я свершитель,
 
Чтобы меня на подвиг звать такой?
 
 
 
 13Ты говоришь, что Сильвиев родитель,  [134]
 
Еще плотских не отрешась оков,
 
Сходил живым в бессмертную обитель.
 
 
 
 16Но если поборатель всех грехов
 
К нему был благ, то, рассудив о славе
 
Его судеб, и кто он, и каков,
 
 
 
 19Его почесть достойным всякий вправе:
 
Он, избран в небе света и добра,
 
Стал предком Риму и его державе,
 
 
 
 22А тот и та, когда пришла пора,
 
Святой престол воздвигли в мире этом
 
Преемнику верховного Петра.
 
 
 
 25Он на своем пути, тобой воспетом,  [135]
 
Был вдохновлен свершить победный труд,
 
И папский посох ныне правит светом.
 
 
 
 28Там, вслед за ним. Избранный был Сосуд,  [136]
 
Дабы другие укрепились в вере,
 
Которою к спасению идут.
 
 
 
 31А я? На чьем я оснуюсь примере?
 
Я не апостол Павел, не Эней,
 
Я не достоин ни в малейшей мере.
 
 
 
 34И если я сойду в страну теней,
 
Боюсь, безумен буду я, не боле.
 
Ты мудр; ты видишь это все ясней».
 
 
 
 37И словно тот, кто, чужд недавней воле
 
И, передумав в тайной глубине,
 
Бросает то, что замышлял дотоле,
 
 
 
 40Таков был я на темной крутизне,
 
И мысль, меня прельстившую сначала,
 
Я, поразмыслив, истребил во мне.
 
 
 
 43«Когда правдиво речь твоя звучала,
 
Ты дал смутиться духу своему, —
 
Возвышенная тень мне отвечала. —
 
 
 
 46Нельзя, чтоб страх повелевал уму;
 
Иначе мы отходим от свершений,
 
Как зверь, когда мерещится ему.
 
 
 
 49Чтоб разрешить тебя от опасений,
 
Скажу тебе, как я узнал о том,
 
Что ты моих достоин сожалений.
 
 
 
 52Из сонма тех, кто меж добром и злом,  [137]
 
Я женщиной был призван столь прекрасной,
 
Что обязался ей служить во всем.
 
 
 
 55Был взор ее звезде подобен ясной;
 
Ее рассказ струился не спеша,
 
Как ангельские речи, сладкогласный:
 
 
 
 58О, мантуанца чистая душа,
 
Чья слава целый мир объемлет кругом
 
И не исчезнет, вечно в нем дыша,
 
 
 
 61Мой друг, который счастью не был другом,
 
В пустыне горной верный путь обресть
 
Отчаялся и оттеснен испугом.
 
 
 
 64Такую в небе слышала я весть;
 
Боюсь, не поздно ль я помочь готова,
 
И бедствия он мог не перенесть.
 
 
 
 67Иди к нему и, красотою слова
 
И всем, чем только можно, пособя,
 
Спаси его, и я утешусь снова.
 
 
 
 70Я Беатриче  [138], та, кто шлет тебя;
 
Меня сюда из милого мне края  [139]
 
Свела любовь; я говорю любя.
 
 
 
 73Тебя не раз, хваля и величая,
 
Пред господом мой голос назовет.
 
Я начал так, умолкшей отвечая:
 
 
 
 76«Единственная ты, кем смертный род
 
Возвышенней, чем всякое творенье,
 
Вмещаемое в малый небосвод,  [140]
 
 
 
 79Тебе служить — такое утешенье,
 
Что я, свершив, заслуги не приму;
 
Мне нужно лишь узнать твое веленье.
 
 
 
 82Но как без страха сходишь ты во тьму
 
Земного недра, алча вновь подняться
 
К высокому простору твоему?»
 
 
 
 85«Когда ты хочешь в точности дознаться,
 
Тебе скажу я, — был ее ответ, —
 
Зачем сюда не страшно мне спускаться.
 
 
 
 88Бояться должно лишь того, в чем вред
 
Для ближнего таится сокровенный;
 
Иного, что страшило бы, и нет.
 
 
 
 91Меня такою создал царь вселенной,
 
Что вашей мукой я не смущена
 
И в это пламя нисхожу нетленной.
 
 
 
 94Есть в небе благодатная жена;  [141]
 
Скорбя о том, кто страждет так сурово,
 
Судью  [142]склонила к милости она.
 
 
 
 97Потом к Лючии  [143]обратила слово
 
И молвила: — Твой верный — в путах зла,
 
Пошли ему пособника благого. —
 
 
 
 100Лючия, враг жестоких, подошла
 
Ко мне, сидевшей с древнею Рахилью,
 
Сказать: — Господня чистая хвала,
 
 
 
 103О Беатриче, помоги усилью
 
Того, который из любви к тебе
 
Возвысился над повседневной былью.
 
 
 
 106Или не внемлешь ты его мольбе?
 
Не видишь, как поток, грознее моря,
 
Уносит изнемогшего в борьбе? —
 
 
 
 109Никто поспешней не бежал от горя
 
И не стремился к радости быстрей,
 
Чем я, такому слову сердцем вторя,
 
 
 
 112Сошла сюда с блаженных ступеней,
 
Твоей вверяясь речи достохвальной,
 
Дарящей честь тебе и внявшим ей».
 
 
 
 115Так молвила, и взор ее печальный,
 
Вверх обратясь, сквозь слезы мне светил
 
И торопил меня к дороге дальней.
 
 
 
 118Покорный ей, к тебе я поспешил;
 
От зверя спас тебя, когда к вершине
 
Короткий путь тебе он преградил.
 
 
 
 121Так что ж? Зачем, зачем ты медлишь ныне?
 
Зачем постыдной робостью смущен?
 
Зачем не светел смелою гордыней, —
 
 
 
 124Когда у трех благословенных жен
 
Ты в небесах обрел слова защиты
 
И дивный путь тебе предвозвещен?»
 
 
 
 127Как дольный цвет, сомкнутый и побитый
 
Ночным морозом, — чуть блеснет заря,
 
Возносится на стебле, весь раскрытый,
 
 
 
 130Так я воспрянул, мужеством горя;
 
Решимостью был в сердце страх раздавлен.
 
И я ответил, смело говоря:
 
 
 
 133«О, милостива та, кем я избавлен!
 
И ты сколь благ, не пожелавший ждать,
 
Ее правдивой повестью наставлен!
 
 
 
 136Я так был рад словам твоим внимать
 
И так стремлюсь продолжить путь начатый,
 
Что прежней воли полон я опять.
 
 
 
 139Иди, одним желаньем мы объяты:
 
Ты мой учитель, вождь и господин!»
 
Так молвил я; и двинулся вожатый,
 
 
 
 142И я за ним среди глухих стремнин.