Кобзарь

VII
 
 
До чего же, слышь, доходят
 
Дьявольские ковы,
 
Что сгубить я замышляю
 
Максима святого.
 
Так-то вот! За что же это?
 
А за то же Каин
 
Умертвил святого брата
 
В светлых рощах рая.
 
Было ль это воскресенье
 
Иль иной был праздник?
 
Слушай, как проклятый учит
 
Сатана и дразнит.
 
Говорю: «Пойдем, Максиме,
 
Напьемся водицы
 
Из колодца!»
 
Молвит: «Ладно,
 
Хорошо напиться
 
Из него воды прохладной».
 
И пошли тропою
 
И ведерце и веревку
 
Понесли с собою.
 
Вот приходим мы к колодцу,
 
Я за верх схватился,
 
Как глубок — гляжу. «Максиме,
 
Ты бы потрудился,
 
Черпать воду не умею».
 
Он и наклонился,
 
Опускаючи ведерце;
 
Я… я слушал злого;
 
За ноги схватил и бросил
 
Максима святого
 
В тот колодец… Вот как было,
 
Что я сделал, сыне!
 
Не творилося такого
 
Там, на Украине,
 
И вовек не сотворится
 
В целом мире, брате!
 
Всюду люди, и один я —
 
Сатана проклятый!..
 
 
VIII
 
 
Так неделя миновала,
 
Максима достали,
 
В балке той же при народе
 
В землю закопали.
 
Часовенку поставили
 
И звать порешили
 
Солдатовым тот колодец…
 
Ну вот и вся повесть
 
О солдатовом колодце,
 
Жестокая повесть.
 
А я… пошел я в гайдамаки,
 
В Сибирь судьба меня вела
 
(Сибирь когда-то здесь была).
 
И, как Иуда, как собака,
 
Я сгину… Чтоб мои дела
 
Простил мне бог, молися, сыне,
 
Там, на преславной Украине,
 
В веселой нашей стороне,
 
Быть может, легче станет мне?
 
 
1857, мая 16.
Новопетровское укрепление
  
НЕОФИТЫ
 
 
М. С. Щепкину. На память
 
24 декабря 1857 года
 
ПОЭМА
 
Сия глаголет господь:
 
сохраните суд и сотворите правду,
 
приближибося спасение мое прийти,
 
и милость моя открыется.
 
(Исаия, глава 56, стих 1)
 
 
 
Любимец вечных муз и граций!
 
Я жду тебя и тихо плачу
 
И думу скорбную мою
 
Твоей душе передаю.
 
Так прими же благосклонно
 
Думу-сиротину,
 
Наш великий чудотворец,
 
Друг ты мой единый!
 
Если примешь — убогая,
 
Сирая с тобою
 
Не потонет в водах Леты,
 
И огнем-слезою
 
Упадет она на землю
 
И уроком станет
 
Распинателям народным,
 
Грядущим тиранам.
 
Уже давно томлюсь в неволе
 
Я, как преступник, под замком.
 
На торный путь смотрю, на поле
 
Да на могильный крест — на нем
 
Сидит ворона. Из острога
 
Не вижу дальше; славлю бога
 
Я и за то. Еще живет,
 
И богу молится, и мрет
 
Народ крещеный.
 
Крест высокий
 
Там на погосте у дороги,
 
Расписан золотом, стоит, —
 
Не бедный, видно, там лежит!
 
На нем изображен распятый
 
За нас сын божий на кресте.
 
Сироты были, знать, богаты,
 
Что крест поставили. А я…
 
Такая уж судьба моя!
 
Сижу один и все гляжу я
 
На крест высокий из тюрьмы.
 
То погляжу, то повторю я
 
Слова молитвы, и тоска,
 
Как убаюканный ребенок,
 
Слегка притихнет. И тюрьма
 
Как будто шире; запевает
 
И плачет сердце, оживает
 
И бога, и его святых,
 
И праведников вопрошает:
 
Что он им сделал, тот святой,
 
Тот назарей, тот сын единый
 
Богоизбранницы Марии, —
 
Что он им сделал? И за что
 
Его, святого, истязали,
 
В цепи заковали
 
И главу его честную
 
Терном увенчали?
 
И с разбойниками вместе
 
На Голгофу стражи
 
Возвели и там распяли,
 
И за что? Не скажет
 
Ни всевышний наш создатель,
 
Ни его святые Помощники, пособники,
 
Кастраты немые!
 
Благословенная в женах,
 
Святая, праведная матерь
 
Святого сына на земле!
 
Не дай в тюремной мне ограде
 
Свои года бесцельно тратить;
 
Скорбящих радость! ниспошли
 
Ты мне свое святое слово,
 
Нетленной правды голос новый!
 
И слово разума, любви
 
И просвети и оживи!
 
Поведаю я людям горе
 
Той матери, что реки, море
 
Кровавых, горьких слез лила,
 
Как ты. О том, как приняла
 
В живую душу свет незримый
 
Распятого безвинно сына!..
 
Ты, матерь бога на земле!
 
Ты слезы матери, страдая,
 
До капли пролила! Рыдаю,
 
Молю, рыдая: ниспошли,
 
Подай душе убогой силу,
 
Чтоб огненно заговорила,
 
Чтоб слово пламенем зажглось,
 
Чтоб людям сердце растопило
 
И по Украине понеслось,
 
И на Украине свято чтилось
 
То слово — божие кадило,
 
Кадило истины. Аминь.
 
 
I