Кобзарь

IV
 
 
Умерла с испуга
 
Скоро Катерина;
 
А Максим на дом сгоревший
 
Да на пепелище
 
Поглядел: чем тут поможешь!
 
Только ветер свищет
 
И в трубе и в дымоходе.».
 
Что на свете делать?
 
С чего начать, за что приняться?
 
Подумал и, перекрестясь,
 
Пошел в работники рядиться,
 
Чтоб вновь с голодной долей знаться.
 
Вдова осталась не одна,
 
А с сыном; осенью жениться
 
Ему советовала мать.
 
Да стой! От матушки царицы,
 
Да прямо-таки из столицы,
 
Пришел указ, — в солдаты брать.
 
То в первый раз такой указ
 
Дошел с Московщины до нас, —
 
На Украине ведь, бывало,
 
Охотою в казаки шли:
 
А в пикинеры, правда, брали,
 
Да все ж охочих. Как тут быть? —
 
Всем обществом совет держали. —
 
Кому в солдатах послужить?
 
И надумали все вместе,
 
Кто в селе поплоше…
 
Взяли сына у вдовицы —
 
Им он не годится —
 
Да и повезли к приему.
 
Вот ведь что творится
 
Здесь на свете. Вот-то правда
 
У людей, мой сыне!..
 
Я думаю, что доселе
 
Так на Украине.
 
Правды лучшей и не будет
 
Там, где в рабстве люди.
 
 
V
 
 
Через год как раз большая
 
Зима наступила:
 
Не растаял снег в апреле,
 
В логах все белели
 
До троицы снега, — тогда
 
И Очаков брали
 
Москали. А Запорожье
 
Раньте разогнали.
 
Кош весь рыцарский разбрелся…
 
А уж что за люди
 
Были эти запорожцы!
 
Не было, не будет
 
Им подобных!
 
Под Очаков
 
Гнали и Максима.
 
Там-то был он искалечен
 
И на Украину
 
Возвращен с отставкой чистой:
 
Правую, вишь, ногу,
 
Левую ли подстрелили.
 
У меня тревога
 
Началася: снова злая
 
Гадина впилася
 
В сердце самое, вкруг тела
 
Трижды обвилася,
 
Словно Ирод. Что тут делать?
 
Я хожу в тумане,
 
А Максиму, знать, хромому
 
Ничего не станет:
 
На костыль опершись, бродит,
 
Обо мне не знает;
 
А в Христово воскресенье
 
Мундир надевает
 
И медаль и крест прицепит,
 
Косу заплетает,
 
Да еще мукой посыплет…
 
И досель не знаю,
 
Для чего тогда солдаты
 
Косы заплетали,
 
Как дивчата, да мучицу
 
Даром рассыпали?
 
Так себе то было, в шутку
 
Или на забаву?!
 
Вот, как генерал, бывало,
 
Наш Максим на славу
 
Нарядится в воскресенье
 
Да приковыляет
 
В божий храм и там, на клирос
 
Ставши, распевает
 
Он с дьячком, а то так выйдет,
 
Да и прочитает
 
Апостола среди церкви
 
(Учился в солдатах
 
Он читать). А все ж какой-то
 
Он чудаковатый.
 
Хоть трудился, работящий,
 
Ни на что сурово,
 
Тихий, добрый, он не глянет.
 
Никому дурного
 
Он не сделает вовеки,
 
Не зацепит словом.
 
«Счастье людям и несчастье,
 
Говорит, от бога-Вседержителя; без бога
 
Нам ни до порога».
 
Был Максим на белом свете
 
Добрый вон из ряда;
 
А я, — как тебе промолвлю,
 
Ты, моя отрада!
 
Я… убил!.. Ох, погоди ты,
 
Отдохнуть мне надо,
 
Да тогда уж…
 
 
VI
 
 
Говоришь ты,
 
Что видал колодец
 
Тот солдатов? Что и ныне
 
Из него пьют воду?
 
Крест, вишь, около дороги
 
И досель господень
 
Там стоит на перекрестке…
 
А не рассказали
 
Ничего тебе там люди?
 
Уж повымирали
 
Те свидетели, те люди,
 
Праведные люди;
 
Я ж доныне все терзаюсь
 
И терзаться буду
 
И за гробом…
 
Вот послушай,
 
До чего доводит
 
Сатана-то душу нашу:
 
Если не очнется
 
Кто да к богу не вернется,
 
Так он и вопьется
 
В сердце самое когтями.
 
Слушай же, что стало
 
С этим праведным Максимом…
 
Отдыха, бывало,
 
Он не знал. А в воскресенье,
 
В праздники ль иные
 
С псалтырем идет в лесок он
 
И слова святые
 
Он читает. Там, в лесочке,
 
В тихом уголочке
 
Катерину схоронили.
 
Оттого в лесочке
 
Он за упокой Катруси
 
Псалтырь прочитает;
 
А потом себе тихонько,
 
Тихо напевает
 
Со святыми и заплачет.
 
А потом помянет
 
Он за здравье тещу с сыном —
 
И веселым станет.
 
«Все от бога, — тихо скажет, —
 
Что укажет, делай!»
 
Так-то праведно он прожил
 
Здесь на свете белом.
 
А уж в будни так и вовсе
 
Не сидит он в хате;
 
Во дворе он все хлопочет:
 
«Леность нам некстати!»
 
Или скажет по-московски:
 
«Как бы, лежа в хате,
 
Не опухнуть». Взял он как-то
 
Заступ и лопату
 
И пошел, сердечный, в поле,
 
Колодец копает.
 
«Пусть, сказал, приходят люди,
 
Чтоб воды напиться,
 
За грешную мою душу
 
Господу молиться».
 
Вышел в поле, за дорогой
 
В балку он спустился,
 
Да и выкопал в долине
 
Колодец-криницу (Не один трудился; люди
 
Ему помогали.
 
Люди добрые, — колодец
 
Вместе с ним копали).
 
Обложил его он срубом,
 
Над дорогой в поле
 
Высоченный крест поставил…
 
Со всего раздолья
 
Далеко тот крест был виден
 
В чистом поле, в логе,
 
Чтобы знали: есть колодец
 
Около дороги,
 
Приходили бы водицы
 
Из него напиться
 
И за сделавшего это
 
Богу помолиться.