Кобзарь

Кос-Арал, 1848
  
«Не домой бредя средь ночи…»
 
* * *
 
 
Не домой бредя средь ночи
 
От кумы, из хаты,
 
Не смыкая в дреме очи,
 
Вспоминай меня ты,
 
А как изведет кручина,
 
Загостясь до света, —
 
Вспомни обо мне, послушай
 
Доброго совета!
 
Вспомни, чтобы полегчало,
 
Как в степи за морем
 
Борется твой друг веселый
 
С неотступным горем,
 
Как, с тяжелой, тайной думой
 
Свыкшись понемногу,
 
Сердце скорбное смиряет
 
Да молится богу,
 
Вспоминает Украину
 
И тебя, друг милый.
 
Хоть подчас и затоскует,
 
Да не с прежней силой,
 
А так только. Завтра — праздник…
 
Встречу одиноко
 
Этот день, мой друг единый,
 
В стороне далекой.
 
Загудит на Украине
 
Пред обедней ранней
 
Благовест… Пойдут толпою
 
В церковь прихожане
 
Помолиться… Завтра ж утром
 
Заревет голодный
 
Зверь в степи, засвищет утром
 
Ураган холодный,
 
Занесет песком и снегом
 
Мой курень в пустыне.
 
Вот как доведется праздник
 
Встретить на чужбине!
 
Ничего. На то и лихо,
 
Чтобы с ним бороться.
 
Письмецо мое прочти ты,
 
Чуть тебе взгрустнется,
 
И поверь мне, что на свете
 
Нету горшей доли,
 
Как в чужом краю немилом
 
Вековать в неволе.
 
Но и там живут. Что ж делать!
 
Хоть порой нет мочи,
 
Умереть бы, да надежда
 
Умирать не хочет.
 
 
Кос-Арал, 24 декабря 1848, 1849
  
«Как чумаки, тащась в степях…»
 
* * *
 
 
Как чумаки, тащась в степях,
 
Столбы минуют верстовые,
 
Уходят годы прожитые.
 
Мне что! На памятных листках
 
Строчу — стихами наполняю
 
За книжкой книжку. Разгоняю
 
Кручину о глухой судьбе
 
И кандалы кую себе
 
(Коль эти господа узнают).
 
Да хоть на крест, будь их приказ,
 
А без стихов я жить не в силах.
 
Два года в книжечках строчил их,
 
Начну и третий в добрый час.
 
 
Кос-Арал, 1849
  
[СОТНИК]
 
 
 
Под Оглавом… Кому знаком,
 
Скажите, Оглав белостенный?
 
Немногим! Поясню степенно,
 
Чтоб не напутать непутем.
 
Недалеко от Борисполя,
 
Почти возле него, верней,
 
И посейчас в пустынном поле
 
Приметна купа тополей, —
 
Ну, впрямь из Оглава дивчата
 
Овечек вывели когда-то
 
И стали. Было то давно…
 
Вот тут обычно из-за тына
 
Фасоль вилася по тычине,
 
И застекленное окно
 
Порою в садик открывалось.
 
И хата, видите, была
 
За тыном, сотникова хата.
 
А сотник был старик богатый,
 
Так у него в дому росла,
 
Воспитывалась, как родная,
 
Подкидыш-дочка. Или так,
 
В приемыши седой казак
 
Сиротку взял и, надзирая
 
За нею строго день и ночь,
 
Растил себе чужую дочь.
 
А сына (сотник был женатый,
 
Да овдовел) он отослал
 
Учиться, в Киев — вон из хаты.
 
А сам Настусю поджидал,
 
Сиротку ту, отроковицу,
 
Готовый с ней соединиться:
 
Не сына с ней соединить,
 
А в голову ему, седому,
 
Взбрело под старость подурить.
 
Но, сор не вынося из дому,
 
Не говорит ни с кем чужим,
 
Лишь сам с собою рассуждает…
 
А уж бабенки… бес их знает!
 
Смеются за спиной над ним!
 
Они поживу носом чуют.
 
Сидит сотник возле хаты,
 
В тиши размышляет,
 
А Настуся по садику
 
Пташкою порхает.
 
То подсядет, возьмет руку,
 
Прильнет к ней губами,
 
То страшными, огромными
 
Играет усами, —
 
Ну понятно, как ребенок,
 
Ласкает седого.
 
А седому не до шуток —
 
Хочется иного:
 
Греховного наслажденья
 
Плоть, дряхлея, просит.
 
И пальцами старый сотник
 
Настусины косы,
 
Словно две змеи большие,
 
В одну заплетает.
 
То расплетет да вкруг шеи
 
Трижды обмотает!..
 
А она, моя голубка,
 
Ничего не знает, —
 
Как с большим котом котенок,
 
Резвится, играет…
 
 
 
Сотник
 
 
 
Отвяжись ты, баловница.
 
Все одни проказы,
 
Как русалка, растрепалась…
 
А зачем ни разу
 
Ты ленты не вплела в косицы,
 
Тесьму, что тетка привезла?…
 
 
 
Настуся
 
 
 
Пустили бы на вечерницы,
 
Тогда б и ленты я вплела,
 
Сумела бы принарядиться,
 
Другие башмачки взяла,
 
Барвинком убрала бы косы…
 
 
 
Сотник
 
 
 
Как быть с тобой — простоволосой?
 
Да где барвинок ты б нашла,
 
Чтоб им украситься богато?
 
 
 
Настуся
 
 
 
А возле тына! Там такой
 
Зеленый вырос, да крещатый,
 
Да синий! Сине-голубой
 
Зацвел…