Поэзия английского романтизма XIX века

  
Дочь Иевфая
 
 Перевод А. Ибрагимова 
 
  [330] 
 
 
О отец! Нерушим твой обет!
 
Чтоб избавить отчизну от бед,
 
Порази, примиренный с судьбой,
 
Грудь, открытую перед тобой.
 
 
 
Жду удара — да будет он скор!
 
Тих, безмолвствует плакальщиц хор.
 
Боли нет — нет жестокой тоски,
 
Если смерть — от любимой руки.
 
 
 
Оскверню ли я ложью уста?
 
В каждой мысли, отец, я чиста,
 
Как и благословенья твои,
 
Как прощальное слово любви.
 
 
 
Жалость в сердце, отец, изничтожь.
 
Судия мой — вонзай же свой нож!
 
Мне великая честь воздана.
 
Вы свободны — отец и страна!
 
 
 
Хлынет кровь, обагряя тебя…
 
Вспоминай же, гордясь и любя;
 
Я с улыбкою, светел мой лик,
 
Принимаю последний свой миг.
 
 
  
«Убита в блеске красоты!..»
 
 Перевод В. Левика 
 
  [331] 
 
 
Убита в блеске красоты!
 
Да спит легко под вечной сенью,
 
Да сблизят вешние цветы
 
Над ней прозрачные листы
 
И кипарис овеет тенью.
 
 
 
Печаль у синих этих вод
 
Помедлит с горькой, смутной думой,
 
Вздохнет — и тихо отойдет…
 
Безумец! Разве твой приход
 
Смутит могилы сон угрюмый!
 
 
 
Мы знаем: Смерть не слышит нас,
 
Не видит наших потрясений.
 
Но разве этов грустный час
 
Удержит нас от слез и пеней?
 
Ты говоришь: забудь! Но сам
 
Ты бледен, ты готов к слезам.
 
 
  
Душа моя мрачна
 
 Перевод М. Ю. Лермонтова 
 
  [332] 
 
 
Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
 
Вот арфа золотая:
 
Пускай персты твои, промчавшися по ней,
 
Пробудят в струнах звуки рая.
 
И если не навек надежды рок унес, —
 
Они в груди моей проснутся,
 
И если есть в очах застывших капля слез —
 
Они растают и прольются.
 
 
 
Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец.
 
Мне тягостны веселья звуки!
 
Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
 
Иль разорвется грудь от муки.
 
Страданьями была упитана она,
 
Томилась долго и безмолвно;
 
И грозный час настал — теперь она полна,
 
Как кубок смерти, яда полный.
 
 
  
«Ты плачешь — светятся слезой…»
 
 Перевод С. Маршака 
 
  [333] 
 
 
Ты плачешь — светятся слезой
 
Ресницы синих глаз.
 
Фиалка, полная росой,
 
Роняет свой алмаз.
 
Ты улыбнулась — пред тобой
 
Сапфира блеск погас;
 
Его затмил огонь живой,
 
Сиянье синих глаз.
 
 
 
Вечерних облаков кайма
 
Хранит свой нежный цвет,
 
Когда весь мир объяла тьма
 
И солнца в небе нет.
 
Так в глубину душевных туч
 
Твой проникает взгляд.
 
Пускай погас последний луч —
 
В душе горит закат.
 
 
  
Врагом сражен
 
 Перевод В. Макушевича 
 
  [334] 
1
 
 
Врагом сражен, преображен
 
Ты в памяти страны,
 
Мечом своим вооружен,
 
Как лучшие сыны,
 
Свободой рукоположен
 
В суровый час войны.
 
 
2
 
 
Пока свободна та страна,
 
Которую ты спас,
 
Тобою смерть побеждена.
 
И завтра, как сейчас,
 
В нас будет кровь твоя красна.
 
Твой дух навеки в нас.
 
 
3
 
 
На поле битвы, в свой черед,
 
Тобою мы сильны.
 
Девичий хор тебя поет
 
На празднике весны.
 
Слезами слава не живет.
 
Мы плакать не должны.
 
 
  
Саул
 
 Перевод В. Макушевича 
 
  [335] 
1
 
 
Вещий голос твой будил
 
Тех, кто вечным сном заснул:
 
«Встань из гроба, Самуил!
 
Вот он, твой пророк, Саул!»
 
Земля разверзлась. Он во мгле возник.
 
В могиле остеклел недвижный лик.
 
От савана бежит в испуге свет.
 
Увяли руки. В жилах крови нет.
 
Поблескивают ноги белизной,
 
Иссохшей, неприкрытой, костяной.
 
В устах давно дыханье прервалось.
 
Пещерным ветром слово донеслось.
 
И, пошатнувшись, царь Саул упал,
 
Как дуб, грозой сраженный наповал.
 
 
2
 
 
«В этой мертвой тишине
 
Кто дерзнул воззвать ко мне?
 
Царь Саул? Ну, что ж, гляди:
 
Холодно в моей груди.
 
Не течет по жилам кровь.
 
Вот к чему себя готовь!
 
В ходе завтрашнего дня
 
Станешь ты таким, как я.
 
Нынче ходишь ты в царях.
 
Завтра наш смешают прах.
 
Это жалкий твой удел:
 
Много-много вражьих стрел.
 
Ты падешь в бою таком,
 
Сам себя пронзив клинком.
 
Ты падешь, твой сын падет  [336],
 
Дом Саула, весь твой род».