Поэзия английского романтизма XIX века

 4 мая 1814 
  
Стансы для музыки
 
(«Сияй в блаженной, светлой сени!..»)
 
 Перевод Вяч. Иванова 
 
  [323] 
1
 
 
Сияй в блаженной, светлой сени!..
 
Из душ, воскресших в оный мир,
 
Не целовал прелестней тени
 
Сестер благословенный клир.
 
Ты все была нам: стань святыней,
 
Бессмертья преступив порог!
 
Мы боль смирим пред благостыней:
 
Мы знаем, что с тобой — твой бог.
 
 
2
 
 
Персть над тобой легка да будет,
 
Как изумруд — светла трава,
 
Цветы цветут, и мысль забудет
 
О сени смертной: ты — жива!
 
Земля свод кущ всегда зеленых
 
Взрастит… Но пусть ни скорбный тис
 
Здесь не печалит дум смущенных,
 
Ни темнолистный кипарис.
 
 
 1814 
  
ИЗ «ЕВРЕЙСКИХ МЕЛОДИЙ» (1814–1815)
 
  [324] 
  
«Она идет во всей красе…»
 
 Перевод С. Маршака 
 
  [325] 
 
 
Она идет во всей красе —
 
Светла, как ночь ее страны.
 
Вся глубь небес и звезды все
 
В ее очах заключены,
 
Как солнце в утренней росе,
 
Но только мраком смягчены.
 
 
 
Прибавить луч иль тень отнять —
 
И будет уж совсем не та
 
Волос агатовая прядь,
 
Не те глаза, не те уста
 
И лоб, где помыслов печать
 
Так безупречна, так чиста.
 
 
 
А этот взгляд, и цвет ланит,
 
И легкий смех, как всплеск морской, —
 
Все в ней о мире говорит.
 
Она в душе хранит покой,
 
И если счастье подарит,
 
То самой щедрою рукой!
 
 
  
Псалтирь царя-певца
 
 Перевод В. Микушевича 
 
  [326] 
1
 
 
Могла псалтирь царя-певца,
 
Возлюбленного небесами,
 
Рыдая, слить в себе сердца,
 
Преображенные слезами.
 
Нет больше струн с такими голосами.
 
Мужал невольно слабый дух
 
От этого святого звона.
 
И тот, кто был душою глух,
 
Царю внимал во время оно,
 
Когда псалтирь была превыше трона.
 
 
2
 
 
Псалтирью наш Господь воспет.
 
В ней торжество царя-пророка.
 
Склонялись кедры ей в ответ,
 
Потрясена гора глубоко,
 
И в небеса вознесся звук с востока.
 
Дочь Благочестия, Любовь,
 
Оставшись в мире без ответа,
 
Шлет в небо душу вновь и вновь,
 
Как будто звуки в небе где-то,
 
Во сне, который не боится света.
 
 
  
Когда в небесной вышине
 
 Перевод В. Микушевича 
 
  [327] 
1
 
 
Когда в небесной вышине
 
Любовь живет, покинув прах,
 
И засияют очи мне,
 
Всё те же, только не в слезах,
 
Зачем тогда предсмертный страх?
 
С небес доносится привет.
 
Крыла невидимого взмах, —
 
И в горних сферах вечный свет.
 
 
2
 
 
Зачем бояться за себя,
 
В последний отправляясь путь?
 
За жизнь цепляемся, скорбя,
 
И не решаемся шагнуть
 
Туда, где нам дано глотнуть
 
Святой воды бессмертных рек,
 
Когда не только с грудью грудь,
 
Душа с душою там навек.
 
 
  
Дикая газель
 
 Перевод А. Ибрагимова 
 
  [328] 
 
 
Газель, пуглива и дика,
 
Бежит в горах Сиона.
 
В пути ее поит река
 
Водой незамутненной.
 
Скачкам воздушным нет препон,
 
И взор гордыней напоен.
 
 
 
Такой же шаг, яснее взор
 
Ты видел, край наш отчий.
 
Иные жительницы гор
 
Тебе знакомы — кротче.
 
Ливанский лес шумит вдали,
 
Но нет прекрасных дев — ушли.
 
 
 
В своем изгнанье вековом
 
Погружены в печаль мы.
 
Вознесшиеся над песком
 
Благословенны пальмы:
 
Здесь родились, их корни тут,
 
В чужой земле они умрут.
 
 
 
Лишь нам, родной земли сынам,
 
Скитаться на чужбине.
 
Где прах отцов — нет места нам.
 
Поруганы святыни.
 
И злобным смехом сотрясен,
 
Обрушился салемский трон.
 
 
  
О, плачь о тех…
 
 Перевод И. Озеровой 
 
  [329] 
I
 
 
О, плачь о тех, в чьем прахе Вавилон,
 
Чьи храмы пусты, чья отчизна — сон!
 
О смолкшей арфе Иудеи плачь:
 
Там, где жил бог, теперь живет палач.
 
 
II
 
 
Где смоет Израиль с израненных ног
 
Засохшую кровь бесконечных дорог?
 
И где же напев Иудеи найти,
 
Что вызовет трепет, забытый почти?
 
 
III
 
 
Ноги в дороге избиты, измучена грудь;
 
Где ты спасешься? Приют обретешь где-нибудь?
 
Норы — для лис, а для ласточек — тысячи гнезд,
 
Для человека — отчизна, а для Иудеи — погост.