Поэзия английского романтизма XIX века

97
 
 
Сойдя, купцом турецким он назвался,
 
Торгующим — а чем, забыл я сам,
 
И на другое судно перебрался,
 
Сумев мешок свой погрузить и там.
 
Не понимаю, как он жив остался,
 
Но факт таков: отплыл к родным краям
 
И получил в Венеции обратно
 
И дом, и веру, и жену, понятно.
 
 
98
 
 
Приняв жену, вторично окрещен
 
(Конечно, сделав церкви подношенье),
 
День проходил в костюме графа он,
 
Языческое скинув облаченье.
 
Друзья к нему сошлись со всех сторон,
 
Узнав, что он не скуп на угощенье,
 
Что помнит он историй всяких тьму
 
(Вопрос, конечно, верить ли ему).
 
 
99
 
 
И в чем бедняге юность отказала,
 
Все получил он в зрелые года.
 
С женой, по слухам, ссорился немало,
 
Но графу стал он другом навсегда.
 
Листок дописан, и рука устала.
 
Пора кончать. Вы скажете: о да!
 
Давно пора, рассказ и так уж длинен.
 
Я знаю сам, но я ли в том повинен!
 
 
 6 сентября — 12 октября 1816 
  
СТИХОТВОРЕНИЯ
   
Прощание с Ньюстедским аббатством
 
 Перевод Г. Усовой 
 
 
Зачем воздвигаешь ты чертог, сын
 
крылатых дней? Сегодня ты глядишь
 
со своей башни; но пройдет немного
 
лет — налетит ветер пустыни и завоет
 
в твоем опустелом дворе.
 
Оссиан
 
  [283] 
 
 
Свищут ветры, Ньюстед, над твоею громадой,
 
Дом отцов, твои окна черны и пусты.
 
Вместо розы репейник растет за оградой,
 
И татарник густой заглушает цветы.
 
 
 
Не воскреснуть суровым и гордым баронам,
 
Что водили вассалов в кровавый поход,
 
Только ветер порывистый с лязгом и звоном
 
Старый щит о тяжелые панцири бьет.
 
 
 
Старый Роберт на арфе своей исступленно
 
Не взгремит, вдохновляя вождя своего,
 
Сэр Джон Хористон спит возле стен Аскалона  [284],
 
И недвижна рука менестреля его.
 
 
 
При Креси  [285]Поль и Хьюберт в кровавой долине
 
За отчизну и Эдварда  [286]пали в бою;
 
Предки славные! Англия помнит поныне
 
Вашу гибель, ваш подвиг и славу свою!
 
 
 
Под знаменами Руперта  [287]храбрые братья
 
Землю Марстона  [288]полили кровью своей
 
И посмертно скрепили кровавой печатью
 
Верность роду несчастных своих королей.
 
 
 
Тени храбрых! Настала минута прощанья,
 
Ваш потомок уйдет из родного гнезда.
 
Только память о вас унесет он в скитанья,
 
Чтоб отважным, как вы, оставаться всегда.
 
 
 
И хотя его взор затуманен слезами,
 
Эти слезы невольные вызвал не страх:
 
Он уедет, чтоб славой соперничать с вами,
 
И о вас не забудет в далеких краях.
 
 
 
Ваша слава незыблема. Спите спокойно:
 
Ваш потомок клянется ее не ронять.
 
Хочет жить он, как вы, и погибнуть достойно,
 
И свой прах с вашим доблестным прахом смешать.
 
 
 1803 
  
Подражание Катуллу
 
(Елене)
 
 Перевод А. Блока 
 
  [289] 
 
 
О, только б огонь этих глаз целовать
 
Я тысячи раз не устал бы желать.
 
Всегда погружать мои губы в их свет —
 
В одном поцелуе прошло бы сто лет.
 
 
 
Но разве душа утомится, любя.
 
Все льнул бы к тебе, целовал бы тебя,
 
Ничто б не могло губ от губ оторвать:
 
Мы все б целовались опять и опять;
 
 
 
И пусть поцелуям не будет числа,
 
Как зернам на ниве, где жатва спела.
 
И мысль о разлуке не стоит труда:
 
Могу ль изменить? — Никогда, никогда.
 
 
 1804 
  
Отрывок, написанный вскоре после замужества мисс Чаворт
 
 Перевод А. Блока 
 
  [290] 
 
 
Бесплодные места, где был я сердцем молод,
 
Анслейские холмы!  [291]
 
Бушуя, вас одел косматой тенью холод
 
Бунтующей зимы.
 
 
 
Нет прежних светлых мест, где сердце так любило
 
Часами отдыхать,
 
Вам небом для меня в улыбке Мэри милой
 
Уже не заблистать.
 
 
 1805 
  
Георгу, графу Делавару
 
 Перевод А. Блока 
 
  [292] 
 
 
О да, я признаю?сь, мы с вами близки были:
 
Связь мимолетная для детских лет — вечна:
 
Нам чувства братские сердца соединили,
 
И нам была любовь взаимная дана.
 
 
 
Но краткий миг сметет, что создано годами, —
 
Там дружбы легкая непостоянна власть;
 
Как Страсть, она шумит воздушными крылами,
 
Но гаснет в миг один, когда не гаснет Страсть.
 
 
 
По Иде некогда бродили мы весною,
 
И, помню, юных дней блаженны были сны.
 
Как твердь была ясна над нашей головою!
 
Но бури хмурых зим теперь нам суждены.
 
 
 
И память милая, соединясь с печалью,
 
Нам детство воскрешать не будет с этих пор:
 
Пусть гордость закалит мне сердце твердой сталью,
 
Что было мило мне — отныне мой позор.
 
 
 
Но избранных моих я, друг, не унижаю —
 
И вас, по-прежнему, я должен уважать, —
 
Нас случай разделил, но тот же случай, знаю,
 
Заставит вас назад обет неверный взять.
 
 
 
Остывшую любовь во мне не сменит злоба.
 
И жалобную боль я в сердце не впущу:
 
Спокойно мыслю я, что мы неправы оба,
 
И вам легко простить — как я легко прощу.
 
 
 
Вы знали — жизнь моя всегда горячей кровью
 
На первый ваш призыв откликнуться ждала:
 
Вы знали, что душа, вспоенная любовью,
 
Пространства и года преодолеть могла.
 
 
 
Вы знали, — но к чему, напрасно вспоминая,
 
Разорванную цепь стараться удержать!
 
Вам поздно, над былым печально поникая,
 
О друге прежних лет томительно вздыхать.
 
 
 
Расстанемся, — я жду, мы вновь сойдемся вместе.
 
Пусть время и печаль соединят нас вновь:
 
Я требую от вас — одной защиты чести;
 
Пусть распрю разрешит прошедшая любовь.