Поэзия английского романтизма XIX века

  
Ангел
 
 Перевод В. Топорова 
 
 
 
Мне снился сон — престранный сон!
 
Безмужней я взошла на трон,
 
Лишь кроткий ангел был со мной
 
При свете дня и в час ночной.
 
 
 
И я рыдала день и ночь,
 
А он старался мне помочь,
 
И я рыдала день и ночь,
 
Гнала его: — Поди ты прочь!
 
 
 
Он улетел, заступник мой,
 
Мне стало страшно жить одной,
 
И злая гвардия моя
 
Несла мой страх во все края.
 
 
 
Вернется скоро ангел мой,
 
Да злая гвардия со мной,
 
Да годы юности прошли,
 
Да слишком долго он вдали.
 
 
  
Тигр
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
Тигр, о тигр, светло горящий
 
В глубине полночной чащи,
 
Кем задуман огневой
 
Соразмерный образ твой?
 
 
 
В небесах или глубинах
 
Тлел огонь очей звериных?
 
Где таился он века?
 
Чья нашла его рука?
 
 
 
Что за мастер, полный силы,
 
Свил твои тугие жилы
 
И почувствовал меж рук
 
Сердца первый тяжкий стук?
 
 
 
Что за горн пред ним пылал?
 
Что за млат тебя ковал?
 
Кто впервые сжал клещами
 
Гневный мозг, метавший пламя?
 
 
 
А когда весь купол звездный
 
Оросился влагой слезной, —
 
Улыбнулся ль наконец
 
Делу рук своих творец?
 
 
 
Неужели та же сила,
 
Та же мощная ладонь
 
И ягненка сотворила,
 
И тебя, ночной огонь?
 
 
 
Тигр, о тигр, светло горящий
 
В глубине полночной чащи!
 
Чьей бессмертною рукой
 
Создан грозный образ твой?
 
 
  [40] 
  
Моя милая роза
 
 Перевод В. Топорова 
 
 
 
Однажды, гуляя по саду,
 
Чудесный цветок я нашел,
 
Но молвил: — Тебя мне не надо.
 
Ждет Роза. — И мимо прошел.
 
 
 
И к Розе своей зашагал я —
 
Влюблен и доверчив был я. —
 
Но злобой меня повстречала,
 
Ощерив шипов острия.
 
 
  
Ах! подсолнух!
 
 Перевод В. Топорова 
 
 
 
Ах! подсолнух! утомленно
 
Тянешь голову свою,
 
Глаз не сводишь с небосклона
 
В нашем северном краю, —
 
 
 
А на юге сей унылый
 
Мир становится другим.
 
Тени выйдут из могилы —
 
Светлый путь укажешь им.
 
 
  
Лилия
 
 Перевод В. Топорова 
 
 
 
Норовит кольнуть роза прямо в грудь!
 
Нынче и овечка норовит боднуть!
 
Хорошо с тобой, лилия, с одной —
 
Нежной и не жадной, кроткой и простой.
 
 
  
Сад Любви
 
 Перевод В. Потаповой 
 
 
 
Я увидел в Саду Любви,
 
На зеленой лужайке, — там,
 
Где, бывало, резвился я, —
 
Посредине стоящий Храм.
 
 
 
Я увидел затворы его,
 
«Ты не должен!»  [41]— прочел на вратах.
 
И взглянул я на Сад Любви,
 
Что всегда утопал в цветах.
 
 
 
Но, вместо душистых цветов,
 
Мне предстали надгробья, ограды
 
И священники в черном, вязавшие тёрном
 
Желанья мои и отрады.
 
 
  
Маленькая бродяжка
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
Ах, маменька, в церкви и холод и мрак.
 
Куда веселей придорожный кабак.
 
К тому же ты знаешь повадку мою —
 
Такому бродяжке не место в раю.
 
 
 
Вот ежели в церкви дадут нам винца
 
Да пламенем жарким согреют сердца,
 
Я буду молиться весь день и всю ночь.
 
Никто нас из церкви не выгонит прочь.
 
 
 
И станет наш пастырь служить веселей.
 
Мы счастливы будем, как птицы полей.
 
И строгая тетка, что в церкви весь век,
 
Не станет пороть малолетних калек.
 
 
 
И бог будет счастлив, как добрый отец,
 
Увидев довольных детей наконец.
 
Наверно, простит он бочонок и черта
 
И дьяволу выдаст камзол и ботфорты.
 
 
  
Лондон
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
По вольным улицам брожу,
 
У вольной издавна реки.
 
На всех я лицах нахожу
 
Печать бессилья и тоски.
 
 
 
Мужская брань, и женский стон,
 
И плач испуганных детей
 
В моих ушах звучат, как звон
 
Законом созданных цепей.
 
 
 
Здесь трубочистов юных крики
 
Пугают сумрачный собор,
 
И кровь солдата-горемыки
 
Течет на королевский двор.
 
 
 
А от проклятий и угроз
 
Девчонки в закоулках мрачных
 
Чернеют капли детских слез
 
И катафалки новобрачных.
 
 
  
Человеческая абстракция
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
Была бы жалость на земле едва ли,
 
Не доводи мы ближних до сумы.
 
И милосердья люди бы не знали,
 
Будь и другие счастливы, как мы.
 
 
 
Покой и мир хранит взаимный страх.
 
И себялюбье властвует на свете.
 
И вот жестокость, скрытая впотьмах,
 
На перекрестках расставляет сети.
 
 
 
Святого страха якобы полна,
 
Слезами грудь земли поит она.
 
И скоро под ее зловещей сенью
 
Ростки пускает кроткое смиренье.
 
 
 
Его покров зеленый распростер
 
Над всей землей мистический шатер.
 
И тайный червь, мертвящий все живое,
 
Питается таинственной листвою.
 
 
 
Оно приносит людям каждый год
 
Обмана сочный и румяный плод.
 
И в гуще листьев, темной и тлетворной,
 
Невидимо гнездится ворон черный.
 
 
 
Все наши боги неба и земли
 
Искали это дерево от века.
 
Но отыскать доныне не могли:
 
Оно растет в мозгу у человека.