Поэзия английского романтизма XIX века

 Апрель 1819 
  
Ода Праздности
 
 Перевод Е. Витковского 
 
  [534] 
I
 
 
Трех человек увидел я однажды
 
В рассветной грезе, — все они прошли
 
Передо мной, и облачен был каждый
 
В сандальи и хитоны до земли, —
 
Фигуры, что на мраморную вазу
 
Нанесены, — они прошли кругом
 
И вновь пришли в порядке регулярном,
 
Дотоле мной не виданы ни разу
 
И странны мне, — так часто незнаком
 
Бывает скульптор с ремеслом гончарным.
 
 
II
 
 
Но отчего, таинственные тени,
 
Не опознала вас моя душа?
 
Затем ли, чтоб чредою наваждений
 
Скользили мимо вы, не разреша
 
Меня от сна? — Стоял дремотный час,
 
И Праздность без услады и без боли
 
Вливалась в ощущения мои;
 
Я цепенел, и пульс мой тихо гас, —
 
Зачем пришли вы и не дали воли
 
Остаться мне в моем небытии?
 
 
III
 
 
Да, в третий раз приблизились они —
 
О, для чего? Мне виделось в дурмане
 
Сонливом, что душа моя сродни
 
Цветами изукрашенной поляне,
 
Висел туман, по сладостным слезам
 
Упасть на землю не было дано;
 
Сминало рамой листья винограда
 
Открытое в весенний сад окно, —
 
О тени! Слез моих не видеть вам!
 
Ступайте прочь, свиданья длить не надо!
 
 
IV
 
 
На миг оборотясь, опять ушла
 
Фигур неторопливых вереница, —
 
И мне хотелось обрести крыла,
 
Лететь за ними — я узнал их лица:
 
Любовь ступала первою из них,
 
Затем Тщеславье мерной шло походкой,
 
Отмеченное бледностью чела, —
 
И третья шла, чей шаг был мягок, тих —
 
Я знался с нею, с девою некроткой —
 
И то сама Поэзия была.
 
 
V
 
 
Они ушли — мне крыльев не хватало…
 
Ушла Любовь, — на что тебе она?
 
Тщеславие? — Оно берет начало
 
В безумии, и суть его бедна.
 
Поэзия? — Отрады нет в тебе,
 
Какую в полднях склонен усмотреть я
 
И в вечерах, в которых брезжит сон, —
 
Я покорился бы такой судьбе,
 
Но как суметь вернуться в те столетья,
 
Когда Мамоной не был мир пленен?
 
 
VI
 
 
Прощайте! Вам не пробудить меня,
 
Почиющего на цветочном ложе, —
 
Мне похвалами не прожить и дня,
 
Что получает баловень пригожий, —
 
Пройди, видений строй благообразный,
 
Останься лишь увиденным во сне
 
Орнаментом античного сосуда;
 
Оставьте гений мой в дремоте праздной,
 
Исчезните, фантомы, прочь отсюда
 
И больше не тревожьтесь обо мне!
 
 
 Май 1819 
  
Ода соловью
 
 Перевод Е. Витковского 
 
  [535] 
I
 
 
От боли сердце замереть готово,
 
И разум — на пороге забытья,
 
Как будто пью настой болиголова,
 
Как будто в Лету погружаюсь я;
 
Нет, я не завистью к тебе томим,
 
Но переполнен счастьем твой напев, —
 
И внемлю, легкокрылая Дриада,
 
Мелодиям твоим,
 
Теснящимся средь буковых дерев,
 
Среди теней полуночного сада.
 
 
II
 
 
О, если бы хотя глоток вина
 
Из глубины заветного подвала,
 
Где сладость южных стран сохранена —
 
Веселье, танец, песня, звон кимвала;
 
О, если б кубок чистой Иппокрены,  [536]
 
Искрящийся, наполненный до края,
 
О, если б эти чистые уста
 
В оправе алой пены
 
Испить, уйти, от счастья замирая,
 
Туда, к тебе, где тишь и темнота.
 
 
III
 
 
Уйти во тьму, угаснуть без остатка,
 
Не знать о том, чего не знаешь ты,
 
О мире, где волненье, лихорадка,
 
Стенанья, жалобы земной тщеты;
 
Где седина касается волос,
 
Где юность иссыхает от невзгод,
 
Где каждый помысел — родник печали,
 
Что полон тяжких слез;
 
Где красота не доле дня живет
 
И где любовь навеки развенчали.
 
 
IV
 
 
Но прочь! Меня умчали в твой приют
 
Не леопарды Вакховой квадриги  [537], —
 
Меня крыла Поэзии несут,
 
Сорвав земного разума вериги, —
 
Я здесь, я здесь! Кругом царит прохлада,
 
Луна торжественно взирает с трона
 
В сопровожденье свиты звездных фей;
 
Но темен сумрак сада;
 
Лишь ветерок, чуть вея с небосклона,
 
Доносит отсветы во мрак ветвей.
 
 
V
 
 
Цветы у ног ночною тьмой объяты,
 
И полночь благовонная нежна,
 
Но внятны все живые ароматы,
 
Которые в урочный час луна
 
Дарит деревьям, травам и цветам,
 
Шиповнику, что полон сладких грез,
 
И скрывшимся среди листвы и терний,
 
Уснувшим здесь и там,
 
Соцветьям мускусных, весенних роз,
 
Влекущих мошкару порой вечерней.
 
 
VI
 
 
Я в Смерть бывал мучительно влюблен,
 
Когда во мраке слушал это пенье,
 
Я даровал ей тысячи имен,
 
Стихи о ней слагая в упоенье;
 
Быть может, для нее настали сроки,
 
И мне пора с земли уйти покорно,
 
В то время, как возносишь ты во тьму
 
Свой реквием высокий, —
 
Ты будешь петь, а я под слоем дерна
 
Внимать уже не буду ничему.