Поэзия английского романтизма XIX века

 Декабрь 1818 
  
Сонет
 
(«Узорный не откидывай покров…»)
 
 Перевод В. Микушевича 
 
  [397] 
 
 
Узорный не откидывай покров,
 
Что жизнью мы зовем, пока живем,
 
Хотя, помимо призрачных даров,
 
Не обретаем ничего на нем;
 
Над бездною, где нет иных миров,
 
Лишь судьбы наши: страх с мечтой вдвоем.
 
Я знал того, кто превозмог запрет,
 
Любви взыскуя нежным сердцем так,
 
Что был он там, где никакой привет
 
Не обнадежит нас, где только мрак;
 
Неосторожный шел за шагом шаг,
 
Среди теней блуждающий просвет,
 
Дух в чаянье обетованных благ,
 
Взыскуя истины, которой нет.
 
 
 1818 
  
«Молчанье! Вы со Сном и Смертью — братья…»
 
 Перевод Р. Березкиной 
 
  [398] 
 
 
Молчанье! Вы со Сном и Смертью — братья,
 
Три мрачных темнокрылых стража бездны,
 
Где истина и жизнь погребены.
 
О, сжалься, Дух, молю, покуда звуки
 
Не обретут себя в моей душе,
 
Оставившей слабеющее тело,
 
Чтоб выплеснуть в надземное пространство
 
Мелодии чарующие звуки,
 
Уснувшие в заброшенных горах…
 
 
 1819 
  
Мужам Англии
 
 Перевод С. Маршака 
 
  [399] 
 
 
Англичане, почему
 
Покорились вы ярму?
 
Отчего простой народ
 
Ткет и пашет на господ?
 
 
 
Для чего вам одевать
 
В шелк и бархат вашу знать,
 
Отдавать ей кровь и мозг,
 
Добывать ей мед и воск?
 
 
 
Пчелы Англии, зачем
 
Создавать оружье тем,
 
Кто оставил вам труды,
 
А себе берет плоды?
 
 
 
Где у вас покой, досуг,
 
Мир, любовь, семейный круг,
 
Хлеб насущный, теплый дом,
 
Заработанный трудом?
 
 
 
Кто не сеет — жатве рад,
 
Кто не ищет — делит клад,
 
И мечом грозит не тот,
 
Кто в огне его кует.
 
 
 
Жните хлеб себе на стол,
 
Тките ткань для тех, кто гол,
 
Куйте молотом металл,
 
Чтобы вас он защищал.
 
 
 
Вы, подвальные жильцы,
 
Лордам строите дворцы,
 
И ваши цепи сотней глаз
 
Глядят с насмешкою на вас.
 
 
 
Могилу роет землекоп,
 
Усердный плотник ладит гроб,
 
И белый саван шьет швея
 
Тебе, Британия моя!
 
 
 1819 
  
Англия в 1819 году
 
 Перевод В. Топорова 
 
  [400] 
 
 
Слепой старик и вечно в дураках —
 
Король. Ублюдки-принцы — даже этой
 
Семейки срам, чей Кембридж — в кабаках, —
 
Грязнее грязи, сволочь, сброд отпетый.
 
Пиявки щеголяют в париках,
 
Убийцы нацепляют эполеты,
 
Народ стращая — загнанный в правах,
 
Голодный, босоногий и раздетый.
 
Незыблемый Закон, нагнавший страх
 
На всех, кто не златит его кареты,
 
Продажная религия в церквах,
 
Продажных депутатов пируэты —
 
Вот Англия! Вот кладбище! — О, где ты,
 
Кровавый призрак с пламенем в очах?
 
 
 1819 
  
Ода к защитникам свободы
 
 Перевод В. Топорова 
 
  [401] 
 
 
Вперед, вперед, вперед!
 
Пусть каждый голодный, истерзанный сытым,
 
Из ран своих слезы прольет
 
По нашим убитым, убитым, убитым!
 
Кто скорбью ужаснее этой объят?
 
Здесь жены, и дети, и старцы лежат.
 
О, сколько безвинных! О, сколько утрат!
 
 
 
Проснитесь, проснитесь, проснитесь!
 
Хозяин и раб — два врага в кандалах,
 
Но рубит оковы отчаянный витязь,
 
Но витязь Восстанье швырнет их во прах!
 
К отмщенью взывают погибшие братья!
 
Над братской могилой витают проклятья!
 
Проснитесь и встаньте великою ратью!
 
 
 
Где знамя, где знамя, где знамя?
 
Пусть знамя Свободы на подвиг ведет!
 
Бесправные, станьте Свободы сынами!
 
Несчастные, горечь забудьте невзгод!
 
Вставайте на битву, пощады не зная,
 
Но пусть вами правит не ярость слепая, —
 
Вставайте, свободу свою защищая!
 
 
 
Ура! Ура! Ура!
 
Бессмертная слава отважным героям!
 
Минует кровавых сражений пора —
 
Мы песни вам сложим и храмы построим.
 
Вы славу стяжали с оружьем в руках,
 
И память о том не померкнет в веках,
 
Как вы победили свой собственный страх!
 
 
 
Венками, венками, венками,
 
Плющом и фиалкой украсьте чело!
 
Цветами врачуйте, живыми цветами,
 
Морщины и шрамы, пролегшие зло!
 
Будь в зелени — сила, бессмертие — в сини!
 
И лишь незабудки забудьте отныне!
 
Забудьте, забудьте о рабской судьбине!
 
 
 Октябрь 1819 
  
Ода западному ветру
 
 Перевод Б. Пастернака 
 
  [402] 
 
 
О буйный ветер запада осенний!
 
Перед тобой толпой бегут листы,
 
Как перед чародеем привиденья,
 
 
 
То бурей желтизны и красноты,
 
То пестрым вихрем всех оттенков гнили;
 
Ты голых пашен черные пласты
 
 
 
Засыпал семенами в изобилье.
 
Весной трубы пронзительный раскат
 
Разбудит их, как мертвецов в могиле,
 
 
 
И теплый ветер, твой весенний брат,
 
Взовет их к жизни дудочкой пастушьей,
 
И новою листвой оденет сад.
 
 
 
О дух морей, носящийся над сушей!
 
Творец и разрушитель, слушай, слушай!
 
 
 
Ты гонишь тучи, как круговорот
 
Листвы, не тонущей на водной глади,
 
Которую ветвистый небосвод
 
 
 
С себя роняет, как при листопаде.
 
То духи молний, и дожди и гром.
 
Ты ставишь им, как пляшущей менаде,
 
 
 
Распущенные волосы торчком
 
И треплешь пряди бури. Непогода —
 
Как бы отходный гробовой псалом
 
 
 
Над прахом отбывающего года.
 
Ты высишь мрак, нависший невдали,
 
Как камень громоздящегося свода
 
 
 
Над черной усыпальницей земли.
 
Там дождь, и снег, и град. Внемли, внемли!
 
 
 
Ты в Средиземном море будишь хляби
 
Под Байями  [403], где меж прибрежных скал
 
Спит глубина, укачанная рябью,
 
 
 
И отраженный остров задремал,
 
Топя столбы причалов, и ступени,
 
И темные сады на дне зеркал.
 
 
 
И, одуряя запахом цветений,
 
Пучина расступается до дна,
 
Когда ты в море входишь по колени.
 
 
 
Вся внутренность его тогда видна,
 
И водорослей и медуз тщедушье
 
От страха покрывает седина,
 
 
 
Когда над их сосудистою тушей
 
Твой голос раздается. Слушай, слушай!
 
 
 
Будь я листом, ты шелестел бы мной.
 
Будь тучей я, ты б нес меня с собою.
 
Будь я волной, я б рос пред крутизной
 
 
 
Стеною разъяренного прибоя.
 
О нет, когда б, по-прежнему дитя,
 
Я уносился в небо голубое
 
 
 
И с тучами гонялся не шутя,
 
Тогда б, участник твоего веселья,
 
Я сам, мольбой тебя не тяготя,
 
 
 
Отсюда улетел на самом деле.
 
Но я сражен. Как тучу и волну
 
Или листок, сними с песчаной мели
 
 
 
Того, кто тоже рвется в вышину
 
И горд, как ты, но пойман и в плену.
 
 
 
Дай стать мне лирой, как осенний лес,
 
И в честь твою ронять свой лист спросонья.
 
Устрой, чтоб постепенно я исчез
 
 
 
Обрывками разрозненных гармоний.
 
Суровый дух, позволь мне стать тобой!
 
Стань мною иль еще неугомонней!
 
 
 
Развей кругом притворный мой покой
 
И временную мыслей мертвечину.
 
Вздуй, как заклятьем, этою строкой
 
 
 
Золу из непогасшего камина.
 
Дай до людей мне слово донести,
 
Как ты заносишь семена в долину.
 
 
 
И сам раскатом трубным возвести:
 
Пришла Зима, зато Весна в пути!