Поэзия английского романтизма XIX века

 1816 
  
Лорду-канцлеру
 
 Перевод А. Парина 
 
  [387] 
 
 
Ты проклят всей страной. Ты яд из жала
 
Гигантской многокольчатой змеи,
 
Которая из праха вновь восстала  [388]
 
И гложет все — от духа до семьи.
 
 
 
Ты проклят всеми. Воет правосудье,
 
Рыдает правда, стонет естество,
 
И золото — растления орудье, —
 
Изобличает злобы торжество.
 
 
 
Пока архангел в безразличье сонном
 
С судом верховным явно не спешит
 
И, безучастный к всенародным стонам,
 
Тебе в твоих злодействах ворожит,
 
 
 
Пусть вгонит в гроб тебя слеза отцова,
 
А стон дочерний в крышку гвоздь вобьет,
 
Пусть наше горе саваном свинцовым
 
Тебя к червям навеки упечет.
 
 
 
Кляну тебя родительской любовью,
 
Которую ты хочешь в прах втоптать,
 
Моей печалью, стойкою к злословью,
 
И нежностью, какой тебе не знать,
 
 
 
Приветливой улыбкою ребячьей,
 
Которая мой дом не будет греть, —
 
Потушен злобой жар ее горячий,
 
И стыть ему на пепелище впредь. —
 
 
 
Бессвязною младенческою речью,
 
В которую отец хотел вложить
 
Глубины знанья — тяжкое увечье
 
Грозит умам детей. Ну как мне жить? —
 
 
 
Биеньем жизни, резвостью и прытью,
 
С какой ребенок крепнет и растет
 
(Хотя сулят грядущие событья
 
Не только радость, но мильон забот),
 
 
 
Тенетами убийственной опеки,
 
Вогнавшей горечь в юные сердца —
 
Откуда столько злобы в человеке,
 
Чтоб в детском сердце умертвить отца? —
 
 
 
Двуличием, которое отравит
 
Само дыханье нежных детских губ
 
И, въевшись в разум, мозга не оставит,
 
Пока в могилу не опустят труп,
 
 
 
Твоею преисподней, где злодейства
 
Готовятся во тьме в урочный час
 
Под пеленою лжи и фарисейства,
 
В которых ты навек душой погряз,
 
 
 
Твоею злобой, похотью звериной,
 
Стяжательством и жаждой слез чужих,
 
Фальшивостью, пятнающей седины, —
 
Защитой верной грязных дел твоих,
 
 
 
Твоим глумленьем, мягкостью притворной,
 
И — так как ты слезлив, как крокодил, —
 
Твоей слезой — она тот самый жернов,  [389]
 
Который никого б не пощадил, —
 
 
 
Издевкой над моим отцовским чувством,
 
Мучительством злорадным и тупым —
 
С каким умением, с каким искусством
 
Ты мучаешь! — отчаяньем моим,
 
 
 
Отчаяньем! Оно мне скулы сводит:
 
«Я больше не отец моих детей.
 
Моя закваска в их сознанье бродит,
 
Но их растлит расчетливый злодей».
 
 
 
Кляну тебя, хоть силы нет для злобы.
 
Когда б ты стал честнее невзначай,
 
Благословением на крышку гроба
 
Легло б мое проклятие. Прощай.
 
 
 1817 
  
Смерть
 
(«Навек ушли умершие, и Горе…»)
 
 Перевод В. Рогова 
 
  [390] 
 
 
Навек ушли умершие, и Горе,
 
У гроба сидя, их зовет назад, —
 
Седой юнец с отчаяньем во взоре, —
 
Но не вернутся друг, невеста, брат
 
На еле слышный зов. Лишь именами
 
От нас ушедшие остались с нами,
 
Лишь мука для души больной —
 
Могилы предо мной.
 
 
 
О Горе, лучший друг, не плачь! Когда-то,
 
Я помню, вместе любовались вы
 
На этом месте заревом заката,
 
Все безмятежно было, но, увы,
 
Тому, что минуло, не возвратиться,
 
Ушли надежды, седина сребрится,
 
Лишь мука для души больной —
 
Могилы предо мной.
 
 
 1817 
  
Озимандия
 
 Перевод В. Микушевича 
 
  [391] 
 
 
Рассказывал мне странник, что в пустыне,
 
В песках, две каменных ноги стоят
 
Без туловища с давних пор поныне.
 
У ног — разбитый лик, чей властный взгляд
 
Исполнен столь насмешливой гордыни,
 
Что можно восхититься мастерством,
 
Которое в таки?х сердцах читало,
 
Запечатлев живое в неживом.
 
И письмена взывают с пьедестала:
 
«Я Озимандия. Я царь царей.
 
Моей державе в мире места мало.
 
Все рушится. Нет ничего быстрей
 
Песков, которым словно не пристало
 
Вокруг развалин медлить в беге дней».
 
 
 1817 
  
Минувшее
 
 Перевод Б. Дубина 
 
  [392] 
1
 
 
О тех мгновеньях позабудешь ты?
 
В тени Любви мы их похоронили,
 
Чтоб милых тел, не отданных могиле,
 
Касались только листья и цветы.
 
В цветах — отрада, что давно мертва,
 
В листве — надежда, что угаснет вскоре.
 
 
2
 
 
Забыть мгновенья, что погребены?
 
Но смутный ум раскаяньем томится,
 
Но память сердцу тягостней гробницы,
 
Но суд вершат непрошеные сны,
 
Шепча зловещие слова:
 
«Минувшая отрада — горе!»
 
 
 1818