Поэзия английского романтизма XIX века

53
 
 
Тогда зачем же сердцу трепетать,
 
Измучившись в напрасном ожиданье?
 
Год потускнел. Зачем судьбу пытать,
 
Когда в желанной близости страданье
 
И даже казнь; в разлуке увяданье,
 
Зато приветлив солнечный зенит,
 
И ветер, ласковый в своем блужданье:
 
Зов Адонаиса во всем звенит.
 
Разрозненное здесь он там соединит.
 
 
54
 
 
Свет вездесущий, разум, откровенье!
 
Слепой любовью ты обременен;
 
В зверях и в людях ты — благословенье,
 
Проклятием рожденья затемнен,
 
Однако не погашен; замутнен,
 
Но в зеркалах телесных вожделенный
 
По всей вселенной до конца времен,
 
Пролейся над моей душою пленной
 
Освободив меня от этой тучи тленной!
 
 
55
 
 
Дыханье Адонаиса во мне.
 
Отвергнутый другими голосами,
 
Отплыл я вдаль один в своем челне.
 
В толпе пугливой понимают сами:
 
Не плыть им под моими парусами.
 
Для них земля достаточно тверда,
 
Тогда как мой приют за небесами,
 
И, словно путеводная звезда,
 
Дух Адонаиса влечет меня туда.
 
 
 1821 
  
СТИХОТВОРЕНИЯ
   
Песня Ирландца
 
 Перевод Г. Симановича 
 
  [377] 
 
 
И звезды не вечны, и света лучи
 
Исчезнут в хаосе, утонут в ночи,
 
Обрушатся замки, разверзнется твердь,
 
Но дух твой, о Эрин  [378], сильнее, чем смерть.
 
 
 
Смотрите! Руины вокруг, пепелища,
 
В земле похоронены предков жилища,
 
Враги попирают отечества прах,
 
А наши герои недвижны в полях.
 
 
 
Погибла мелодия арфы певучей,
 
Мертвы переливы родимых созвучий;
 
Взамен им проснулись аккорды войны,
 
Мертвящие кличи да копья слышны.
 
 
 
О, где вы, герои? В предсмертном порыве
 
Припали ли вы к окровавленной ниве,
 
Иль в призрачной скачке вас гонят ветра
 
И стонут и молят: «К отмщенью! Пора!»
 
 
 Октябрь 1809 
  
К Ирландии
 
 Перевод Г. Симановича 
 
  [379] 
I
 
 
Свершится, Эрин! Остров уязвленный
 
Зазеленеет, солнцем озаренный,
 
И ветерок, над нивами паря,
 
Обдаст теплом окружные моря!
 
Теперь стоят убоги и безлисты
 
Твои деревья, некогда тенисты,
 
[…]  [380]и им уж не цвести,
 
Погибших листьев им не обрести,
 
Покуда, хладом корни поражая,
 
Сбирает враг остатки урожая.
 
 
II
 
 
Я долго мог стоять,
 
О Эрин, над твоими берегами
 
И наблюдать, как волны беспрерывно Кидаются на отмель, и казалось,
 
Что это Время молотом гигантским
 
Раскалывает Вечности твердыни.
 
Верши, титан, от битвы и до битвы,
 
Свой одинокий путь! Народы никнут
 
Под поступью твоею; пирамиды,
 
Что были столько лет неуязвимы
 
Для молний и ветров, уйдут в ничто.
 
И тот монарх величественно-грозный,
 
Он для тебя гнилушка в зимний день:
 
Прошествуешь — он прахом обернется.
 
Ты победитель, Время; пред тобою
 
Бессильно все, но не святая воля,
 
Но не душа, что до тебя была
 
И твой исход когда-нибудь увидит.
 
 
 1812 
  
На могилу Роберта Эммета
 
 Перевод Г. Симановича 
 
  [381] 
VI
 
 
Ни скверна для чести твоей, ни молва
 
Уже не страшны в тишине замогильной;
 
А недруги тенью растают, едва
 
Коснувшись луча твоей славы всесильной.
 
 
VII
 
 
Когда грозовые минуют струи —
 
Негаснущий луч над землей воцарится;
 
Лишь Эрин забудет невзгоды свои —
 
Сквозь слезы улыбка ее возродится.
 
 
 1812 
  
Летний вечер на кладбище
 
 Перевод Г. Симановича 
 
  [382] 
 
 
Могучий вечер погулял на славу,
 
И испареньям не дробить лучей,
 
И день одел в вечернюю оправу
 
Синеющих ресниц белки своих очей.
 
Два наважденья — тишина и мрак —
 
Закату подают зловещий знак.
 
 
 
Но как они в беспамятстве ни бьются,
 
Ни тщатся все вокруг заворожить,
 
Движенье, звук и свет не поддаются
 
И продолжают всласть своею жизнью жить.
 
Молчат травинки на церковной крыше,
 
Движенья ветра будто и не слыша.
 
 
 
И церкви многоверхое убранство,
 
Светящиеся грани распластав,
 
Не уступает мраку, и в пространство,
 
В расплывчатую даль свой шпиль несет стремглав,
 
Где в темной выси, недоступной зренью,
 
Слетелись тени на ночные бденья.
 
 
 
Спят мертвецы, спокойны и безгласны.
 
Ползет из тьмы необъяснимый звук —
 
Не чувство и не мысль, но столь же ясный,
 
Из логова червей освобожденный вдруг.
 
И, влившись в хор ночной, миротворящий,
 
Он делает прохладу леденящей.
 
 
 
Причастная покойной благодати,
 
Смерть притягательна, как эта ночь,
 
И впору мне, как малому дитяти,
 
Поверить, будто смерть поведать нам не прочь
 
Заманчивые тайны и сулит
 
Причуды снов под тяжкой ношей плит.