Поэзия Серебряного века (Сборник)

* * *
 
 
О смерть! я твой. Повсюду вижу
 
Одну тебя, – и ненавижу
 
Очарования земли.
 
Людские чужды мне восторги,
 
Сраженья, праздники и торги,
 
Весь этот шум в земной пыли.
 
 
 
Твоей сестры несправедливой,
 
Ничтожной жизни, робкой, лживой,
 
Отринул я издавна власть.
 
Не мне, обвеянному тайной
 
Твоей красы необычайной,
 
Не мне к ногам ее упасть.
 
 
 
Не мне идти на пир блестящий,
 
Огнем надменным тяготящий
 
Мои дремотные глаза,
 
Когда на них уже упала,
 
Прозрачней чистого кристалла,
 
Твоя холодная слеза.
 
 
12 июня 1894
 
* * *
 
 
Я – бог таинственного мира,
 
Весь мир в одних моих мечтах.
 
Не сотворю себе кумира
 
Ни на земле, ни в небесах.
 
 
 
Моей божественной природы
 
Я не открою никому.
 
Тружусь, как раб, а для свободы
 
Зову я ночь, покой и тьму.
 
 
28 октября 1896
 
* * *
 
 
Живы дети, только дети, —
 
Мы мертвы, давно мертвы.
 
Смерть шатается на свете
 
И махает, словно плетью,
 
Уплетенной туго сетью
 
Возле каждой головы.
 
 
 
Хоть и даст она отсрочку —
 
Год, неделю или ночь,
 
Но поставит все же точку
 
И укатит в черной тачке,
 
Сотрясая в дикой скачке,
 
Из земного мира прочь.
 
 
 
Торопись дышать сильнее,
 
Жди – придет и твой черед.
 
Задыхайся, цепенея,
 
Леденея перед нею.
 
Срок пройдет – подставишь шею, —
 
Ночь, неделя или год.
 
 
15 апреля 1897
 
* * *
 
 
В поле не видно ни зги.
 
Кто-то зовет: “Помоги!”
 
Что я могу?
 
Сам я и беден и мал,
 
Сам я смертельно устал,
 
Как помогу?
 
 
 
Кто-то зовет в тишине:
 
“Брат мой, приблизься ко мне!
 
Легче вдвоем.
 
Если не сможем идти,
 
Вместе умрем на пути,
 
Вместе умрем!”
 
 
18 мая 1897
 
Из “Гимнов родине”
1
 
 
О Русь! В тоске изнемогая,
 
Тебе слагаю гимны я.
 
Милее нет на свете края,
 
О родина моя!
 
Твоих равнин немые дали
 
Полны таинственной печали,
 
Тоскою дышат небеса,
 
Среди болот, в бессилье хилом,
 
Цветком поникшим и унылым,
 
Восходит бледная краса.
 
 
 
Твои суровые просторы
 
Томят тоскующие взоры
 
И души, полные тоской.
 
Но и в отчаяньи есть сладость.
 
Тебе, отчизна, стон и радость,
 
И безнадежность, и покой.
 
 
 
Милее нет на свете края,
 
О Русь, о родина моя.
 
Тебе, в тоске изнемогая,
 
Слагаю гимны я.
 
 
6 апреля 1903
 
 2 
 
 
Люблю я грусть твоих просторов,
 
Мой милый край, святая Русь.
 
Судьбы унылых приговоров
 
Я не боюсь и не стыжусь.
 
 
 
И все твои пути мне милы,
 
И пусть грозит безумный путь
 
И тьмой, и холодом могилы,
 
Я не хочу с него свернуть.
 
 
 
Не заклинаю духа злого,
 
И, как молитву наизусть,
 
Твержу всё те ж четыре слова:
 
“Какой простор! Какая грусть!”
 
 
8 апреля 1903
 
* * *
 
 
Высока луна Господня.
 
Тяжко мне.
 
Истомилась я сегодня
 
В тишине.
 
 
 
Ни одна вокруг не лает
 
Из подруг.
 
Скучно, страшно, замирает
 
Все вокруг.
 
 
 
В ясных улицах так пусто,
 
Так мертво.
 
Не слыхать шагов, ни хруста,
 
Ничего.
 
 
 
Землю нюхая в тревоге,
 
Жду я бед.
 
Слабо пахнет на дороге
 
Чей-то след.
 
 
 
Никого нигде не будит
 
Быстрый шаг.
 
Жданный путник, кто ж он будет —
 
Друг иль враг?
 
 
 
Под холодною луною
 
Я одна.
 
Нет, невмочь мне, – я завою
 
У окна.
 
 
 
Высока луна Господня,
 
Высока.
 
Грусть томит меня сегодня
 
И тоска.
 
 
 
Просыпайтесь, нарушайте
 
Тишину.
 
Сестры, сестры! войте, лайте
 
На луну!
 
 
Февраль 1905
 
Искали дочь
 
 
Печаль в груди была остра,
 
Безумна ночь, —
 
И мы блуждали до утра,
 
Искали дочь.
 
 
 
Нам запомнилась навеки
 
Жутких улиц тишина,
 
Хрупкий снег, немые реки,
 
Дым костров, штыки, луна.
 
 
 
Чернели тени на огне
 
Ночных костров.
 
Звучали в мертвой тишине
 
Шаги врагов.
 
 
 
Там, где били и рубили,
 
У застав и у палат,
 
Что-то чутко сторожили
 
Цепи хмурые солдат.
 
 
 
Всю ночь мерещилась нам дочь,
 
Еще жива,
 
И нам нашептывала ночь
 
Ее слова.
 
 
 
По участкам, по больницам
 
(Где пускали, где и нет)
 
Мы склоняли к многим лицам
 
Тусклых свеч неровный свет.
 
 
 
Бросали груды страшных тел
 
В подвал сырой.
 
Туда пускать нас не хотел
 
Городовой.
 
 
 
Скорби пламенный язык ли,
 
Деньги ль дверь открыли нам, —
 
Рано утром мы проникли
 
В тьму, к поверженным телам.
 
 
 
Ступени скользкие вели
 
В сырую мглу,
 
Под грудой тел мы дочь нашли
 
Там, на полу…
 
 
25 ноября 1905