Поэзия Серебряного века (Сборник)

Чертовы качели
 
 
В тени косматой ели
 
Над шумною рекой
 
Качает черт качели
 
Мохнатою рукой.
 
 
 
Качает и смеется,
 
Вперед, назад,
 
Вперед, назад,
 
Доска скрипит и гнется,
 
О сук тяжелый трется
 
Натянутый канат.
 
 
 
Снует с протяжным скрипом
 
Шатучая доска,
 
И черт хохочет с хрипом,
 
Хватаясь за бока.
 
 
 
Держусь, томлюсь, качаюсь,
 
Вперед, назад,
 
Вперед, назад,
 
Хватаюсь и мотаюсь
 
И отвести стараюсь
 
От черта томный взгляд.
 
 
 
Над верхом темной ели
 
Хохочет голубой:
 
“Попался на качели,
 
Качайся, черт с тобой”.
 
 
 
В тени косматой ели
 
Визжат, кружась гурьбой:
 
“Попался на качели,
 
Качайся, черт с тобой”.
 
 
 
Я знаю, черт не бросит
 
Стремительной доски,
 
Пока меня не скосит
 
Грозящий взмах руки,
 
 
 
Пока не перетрется,
 
Крутяся, конопля,
 
Пока не подвернется
 
Ко мне моя земля.
 
 
 
Взлечу я выше ели,
 
И лбом о землю трах.
 
Качай же, черт, качели,
 
Все выше, выше… ах!
 
 
14 июня 1907
 
* * *
 
 
Цветы для наглых, вино для сильных,
 
Рабы послушны тому, кто смел.
 
На свете много даров обильных
 
Тому, кто сердцем окаменел.
 
 
 
Что людям мило, что людям любо,
 
В чем вдохновенье и в чем полет,
 
Все блага жизни тому, кто грубо
 
И беспощадно вперед идет.
 
О правде мира что б ни сказали,
 
Всё это – сказки, всё это – ложь.
 
Мечтатель бледный, умри в подвале,
 
Где стены плесень покрыла сплошь.
 
 
 
Подвальный воздух для чахлой груди,
 
И обещанье загробных крыл.
 
И вы хотите, о люди, люди,
 
Чтоб жизнь земную я полюбил.
 
 
9 июля 1914
 
* * *
 
 
Безумное светило бытия
 
Измучило, измаяло.
 
Растаяла Снегурочка моя,
 
Растаяла, растаяла.
 
 
 
Властительно она меня вела
 
Тропою заповедною.
 
Бесследною дорогою ушла,
 
Бесследною, бесследною.
 
 
 
Я за Снегурочкой хочу идти,
 
Да ноги крепко связаны.
 
Заказаны отрадные пути,
 
Заказаны, заказаны.
 
 
 
Я жизни не хочу, – уйди, уйди
 
Ты, бабища проклятая.
 
Крылатая, меня освободи,
 
Крылатая, крылатая.
 
 
 
У запертых, закованных ворот
 
Душа томится пленная.
 
Блаженная в Эдем [26] меня зовет,
 
Блаженная, блаженная.
 
 
 
Снегурочка, любимая моя,
 
Подруга, Богом данная,
 
Желанная в просторах бытия,
 
Желанная, желанная.
 
 
5 марта 1922
 
  
Дмитрий Мережковский
 
(1865–1941)
Дмитрий Сергеевич Мережковский был одним из зачинателей русского символизма. Вышедший в 1892 году в Петербурге его поэтический сборник “Символы” дал имя нарождающемуся направлению русской поэзии. Но развивая основные для символистов мотивы безысходного одиночества человека в мире, роковой раздвоенности личности и проповедуя красоту, “спасающую мир”, Мережковский не сумел преодолеть в стихах рассудочности и декларативности.
Вместе со своей женой, поэтессой З. Гиппиус, Мережковский был инициатором и активным участником религиозно-философских собраний, основателем журнала “Новый путь”. Позднее выступал преимущественно как прозаик, публицист и критик. Отойдя от художественной прозы, Мережковский писал историко-религиозные эссе. Революции он не принял, с 1920 года жил в эмиграции.
Поэту наших дней
 
 
Молчи, поэт, молчи: толпе не до тебя.
 
До скорбных дум твоих кому какое дело?
 
Твердить былой напев ты можешь про себя, —
 
Его нам слушать надоело…
 
 
 
Не каждый ли твой стих сокровища души
 
За славу мнимую безумно расточает, —
 
Так за глоток вина последние гроши
 
Порою пьяница бросает.
 
 
 
Ты опоздал, поэт: нет в мире уголка,
 
В груди такого нет блаженства и печали,
 
Чтоб тысячи певцов об них во все века,
 
Во всех краях не повторяли.
 
 
 
Ты опоздал, поэт: твой мир опустошен, —
 
Ни колоса – в полях, на дереве – ни ветки;
 
От сказочных пиров счастливейших времен
 
Тебе остались лишь объедки…
 
 
 
Попробуй слить всю мощь страданий и любви
 
В один безумный вопль; в негодованье гордом
 
На лире и в душе все струны оборви
 
Одним рыдающим аккордом, —
 
 
 
Ничто не шевельнет потухшие сердца,
 
В священном ужасе толпа не содрогнется,
 
И на последний крик последнего певца
 
Никто, никто не отзовется!
 
 
1884
 
* * *
 
 
Дома и призраки людей —
 
Все в дымку ровную сливалось,
 
И даже пламя фонарей
 
В тумане мертвом задыхалось.
 
И мимо каменных громад
 
Куда-то люди торопливо,
 
Как тени бледные, скользят,
 
И сам иду я молчаливо
 
Куда – не знаю, как во сне,
 
Иду, иду, и мнится мне,
 
Что вот сейчас я, утомленный,
 
Умру, как пламя фонарей,
 
Как бледный призрак, порожденный
 
Туманом северных ночей.
 
 
1889