Поэзия Серебряного века (Сборник)

Парки [27]
 
 
Будь что будет – все равно.
 
Парки дряхлые, прядите
 
Жизни спутанные нити,
 
Ты шуми, веретено.
 
 
 
Все наскучило давно
 
Трем богиням, вещим пряхам:
 
Было прахом, будет прахом, —
 
Ты шуми, веретено.
 
 
 
Нити вечные судьбы
 
Тянут Парки из кудели,
 
Без начала и без цели.
 
Не склоняют их мольбы,
 
 
 
Не пленяет красота:
 
Головой они качают,
 
Правду горькую вещают
 
Их поблекшие уста.
 
 
 
Мы же лгать обречены:
 
Роковым узлом от века
 
В слабом сердце человека
 
Правда с ложью сплетены.
 
 
 
Лишь уста открою, – лгу,
 
Я рассечь узлов не смею,
 
А распутать не умею,
 
Покориться не могу.
 
 
 
Лгу, чтоб верить, чтобы жить,
 
И во лжи моей тоскую.
 
Пусть же петлю роковую,
 
Жизни спутанную нить,
 
 
 
Цепи рабства и любви,
 
Все, пред чем я полон страхом,
 
Рассекут единым взмахом,
 
Парка, ножницы твои!
 
 
(1892)
 
Дети ночи
 
 
Устремляя наши очи
 
На бледнеющий восток,
 
Дети скорби, дети ночи,
 
Ждем, придет ли наш пророк.
 
Мы неведомое чуем,
 
И, с надеждою в сердцах,
 
Умирая, мы тоскуем
 
О несозданных мирах.
 
Дерзновенны наши речи,
 
Но на смерть осуждены
 
Слишком ранние предтечи
 
Слишком медленной весны.
 
Погребенных воскресенье
 
И, среди глубокой тьмы,
 
Петуха ночное пенье,
 
Холод утра – это мы.
 
Наши гимны – наши стоны:
 
Мы для новой красоты
 
Нарушаем все законы,
 
Преступаем все черты.
 
Мы – соблазн неутоленных,
 
Мы – посмешище людей,
 
Искра в пепле оскорбленных
 
И потухших алтарей.
 
Мы – над бездною ступени,
 
Дети мрака, солнца ждем,
 
Свет увидим и, как тени,
 
Мы в лучах его умрем.
 
 
1894
 
Двойная бездна
 
 
Не плачь о неземной отчизне,
 
И помни, – более того,
 
Что есть в твоей мгновенной жизни,
 
Не будет в смерти ничего.
 
 
 
И жизнь, как смерть, необычайна…
 
Есть в мире здешнем – мир иной.
 
Есть ужас тот же, та же тайна —
 
И в свете дня, как в тьме ночной.
 
 
 
И смерть и жизнь – родные бездны:
 
Они подобны и равны,
 
Друг другу чужды и любезны,
 
Одна в другой отражены.
 
 
 
Одна другую углубляет,
 
Как зеркало, а человек
 
Их съединяет, разделяет
 
Своею волею навек.
 
 
 
И зло, и благо, – тайна гроба
 
И тайна жизни – два пути —
 
Ведут к единой цели оба.
 
И все равно, куда идти.
 
 
 
Будь мудр, – иного нет исхода.
 
Кто цепь последнюю расторг,
 
Тот знает, что в цепях свобода
 
И что в мучении – восторг.
 
 
 
Ты сам – свой Бог, ты сам свой ближний,
 
О, будь же собственным Творцом,
 
Будь бездной верхней, бездной нижней,
 
Своим началом и концом.
 
 
Между 1895 и 1899
 
Чужбина-родина
 
 
Нам и родина – чужбина,
 
Всюду путь и всюду цель.
 
Нам безвестная долина —
 
Как родная колыбель.
 
Шепчут горы, лаской полны:
 
“Спи спокойно, кончен путь!”
 
Шепчут медленные волны:
 
“Отдохни и позабудь!”
 
Рад забыть, да не забуду
 
Рад уснуть, да не усну.
 
Не любя, любить я буду
 
И, прокляв, не прокляну:
 
Эти бледные березы,
 
И дождя ночные слезы,
 
И унылые поля…
 
О, проклятая, святая,
 
О, чужая и родная
 
Мать и мачеха земля!
 
 
1907
 
Да не будет
 
 
Надежды нет и нет боязни.
 
Наполнен кубок через край.
 
Твое прощенье – хуже казни,
 
Судьба. Казни меня, прощай.
 
 
 
Всему я рад, всему покорен.
 
В ночи последний замер плач.
 
Мой путь, как ход подземный, черен —
 
И там, где выход, ждет палач.
 
 
<1909>
 
  
Вячеслав Иванов
 
(1866–1949)
Вячеслав Иванович Иванов – драматург и историк, поэт-философ, проповедовавший идеи преодоления разобщенности людей, некое обновление религии, утопию наступления нового периода в истории человечества, когда восторжествует “синтетическое”, всенародное искусство и красота. Относясь по возрасту к символистам старшего поколения, Иванов был теоретиком “младосимволистов”.
Поэтическим произведениям Иванова присуща пышная, красочная и по-своему оригинальная архаическая лексика, сложные инверсии и некоторая тяжеловесность слога. Многие стихи чрезмерно отягощены филологической ученостью и трудны для восприятия. А его мистический архаизм, стремление соединить несовместимые подчас противоположности вызвали протест соратников – Блока и Брюсова, что явилось одной из причин раскола символизма как течения. В дальнейшем Иванов основал знаменитую “Академию стиха”. После революции он работал в учреждениях культуры, преподавал, а в 1924 году навсегда покинул Россию и поселился в Италии, где и прожил до конца жизни.