Поэзия Серебряного века (Сборник)

* * *
 
 
Мне сказали, что ты умерла
 
Заодно с золотым листопадом
 
И теперь, лучезарно светла,
 
Правишь горним, неведомым градом.
 
 
 
Я нездешним забыться готов,
 
Ты всегда баснословной казалась
 
И багрянцем осенних листов
 
Не однажды со мной любовалась.
 
 
 
Говорят, что не стало тебя,
 
Но любви иссякаемы ль струи:
 
Разве зори – не ласка твоя,
 
И лучи – не твои поцелуи?
 
 
1911?
 
* * *
 
 
Обозвал тишину глухоманью,
 
Надругался над белым “молчи”,
 
У креста простодушною данью
 
Не поставил сладимой свечи.
 
 
 
В хвойный ладан дохнул папиросой
 
И плевком незабудку обжег, —
 
Зарябило слезинками плёсо,
 
Сединою заиндевел мох.
 
 
 
Светлый отрок – лесное молчанье,
 
Помолясь на заплаканный крест,
 
Закатилось в глухое скитанье
 
До святых, незапятнанных мест.
 
 
 
Заломила черемуха руки,
 
К норке путает след горностай…
 
Сын железа и каменной скуки
 
Попирает берестяный рай.
 
 
Между 1914 и 1916
 
Рождество избы
 
 
От кудрявых стружек пахнет смолью,
 
Духовит, как улей, белый сруб.
 
Крупногрудый плотник тешет колья,
 
На слова медлителен и скуп.
 
 
 
Тёпел паз, захватисты кокоры, [337]
 
Крутолоб тесовый шоломок.
 
Будут рябью [338] писаны подзоры [339]
 
И лудянкой [340] выпестрен конек.
 
 
 
По стене, как зернь, пройдут зарубки:
 
Сукрест, лапки, крапица, рядки,
 
Чтоб избе-молодке в красной шубке
 
Явь и сонь мерещились – легки.
 
 
 
Крепкогруд строитель-тайновидец,
 
Перед ним щепа как письмена:
 
Запоет резная пава с крылец,
 
Брызнет ярь с наличника окна.
 
 
 
И когда очёсками кудели
 
Над избой взлохматится дымок —
 
Сказ пойдет о красном древоделе
 
По лесам, на запад и восток.
 
 
Между 1915 и 1917
 
Из цикла “Поэту Сергею Есенину"
2
 
 
Изба – святилище земли,
 
С запечной тайною и раем,
 
По духу росной конопли
 
Мы сокровенное узнаем.
 
 
 
На грядке веников ряды —
 
Душа берез зеленоустых…
 
От звезд до луковой гряды
 
Всё в вещем шепоте и хрустах.
 
 
 
Земля, как старище-рыбак,
 
Сплетает облачные сети,
 
Чтоб уловить загробный мрак
 
Глухонемых тысячелетий.
 
 
 
Предвижу я: как в верше сом,
 
Заплещет мгла в мужицкой длани, —
 
Золотобревный, Отчий дом
 
Засолнцевеет на поляне.
 
 
 
Пшеничный колос-исполин
 
Двор осенит целящей тенью…
 
Не ты ль, мой брат, жених и сын,
 
Укажешь путь к преображенью?
 
 
 
В твоих глазах дымок от хат,
 
Глубинный сон речного ила,
 
Рязанский маковый закат —
 
Твои певучие чернила.
 
 
 
Изба – питательница слов
 
Тебя взрастила не напрасно:
 
Для русских сел и городов
 
Ты станешь Радуницей [341] красной.
 
 
 
Так не забудь запечный рай,
 
Где хорошо любить и плакать!
 
Тебе на путь, на вечный май,
 
Сплетаю стих – матерый лапоть.
 
 
Между 1916 и 1918
 
  
Сергей Клычков
 
(1889–1937)
Поэт, прозаик и переводчик Сергей Антонович Клычков (наст. фамилия Лешенков) родом из Тверской губернии. Учился в Московском университете. Уже в ранних поэтических сборниках “Песни” (1911) и “Потаенный сад” (1913) заявил о себе как о поэте новокрестьянского направления. Возрождая в отечественной лирике жанр народной песни, развивая мотивы русского предания и сказки, Клычков переосмыслял их в романтическо-символистском плане. С началом Первой мировой войны был призван в армию. В 1921 г. вернулся в Москву, работал в журнале “Красная новь” и издательстве “Круг”.
Революцию Клычков встретил с восторгом, продолжая разрабатывать свое фольклорно-романтическое направление. Но затем из его творчества уходят сказочность и напевность, появляются вечные, философские темы, мотивы прощания и тревоги за сохранность мира природы. С середины 1920-х гг. поэт обращается к прозе (написано 6 романов). Кампания борьбы с “кулацкой литературой” не миновала и Клычкова. Его последняя книжка стихов “В гостях у журавлей” (1930) была злобно встречена критикой. Клычков вынужден был заняться переводами. В 30-е годы выходят его переложения эпических произведений народов СССР. В июле 1937 г. Клычков был арестован и вскоре расстрелян.
Леший
 
 
За туманной пеленою,
 
На реке у края
 
Он пасет себе ночное,
 
На рожке играя.
 
 
 
Он сидит нога на ногу
 
Да молсёт [342] осоку…
 
Звезд на небе много, много,
 
Высоко, высоко.
 
 
 
– Ай-люли! Ай-люли!
 
Весь в серебряной пыли
 
Месяц пал на ковыли!
 
– Ай-люли! Да ай-люли!
 
 
 
Задремал в осоке леший —
 
Старичок преклонный…
 
А в бору пылают клены
 
От столетней плеши…
 
 
 
А в тумане над лугами
 
Сбилось стадо в кучу,
 
И бычок бодает тучу
 
Красными рогами.
 
 
(1910)