Поэзия Серебряного века (Сборник)

Век
 
 
Век мой, зверь мой, кто сумеет
 
Заглянуть в твои зрачки
 
И своею кровью склеит
 
Двух столетий позвонки?
 
Кровь-строительница хлещет
 
Горлом из земных вещей,
 
Захребетник лишь трепещет
 
На пороге новых дней.
 
 
 
Тварь, покуда жизнь хватает,
 
Донести хребет должна,
 
И невидимым играет
 
Позвоночником волна.
 
Словно нежный хрящ ребенка
 
Век младенческой земли —
 
Снова в жертву, как ягненка,
 
Темя жизни принесли.
 
 
 
Чтобы вырвать век из плена,
 
Чтобы новый мир начать,
 
Узловатых дней колена
 
Нужно флейтою связать.
 
Это век волну колышет
 
Человеческой тоской,
 
И в траве гадюка дышит
 
Мерой века золотой.
 
 
 
И еще набухнут почки,
 
Брызнет зелени побег,
 
Но разбит твой позвоночник,
 
Мой прекрасный жалкий век.
 
И с бессмысленной улыбкой
 
Вспять глядишь, жесток и слаб,
 
Словно зверь, когда-то гибкий,
 
На следы своих же лап.
 
 
<1922>
 
* * *
 
 
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
 
До прожилок, до детских припухлых желез.
 
 
 
Ты вернулся сюда – так глотай же скорей
 
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.
 
 
 
Узнавай же скорее декабрьский денек,
 
Где к зловещему дегтю подмешан желток.
 
 
 
Петербург, я еще не хочу умирать:
 
У тебя телефонов моих номера.
 
 
 
Петербург, у меня еще есть адреса,
 
По которым найду мертвецов голоса.
 
 
 
Я на лестнице черной живу, и в висок
 
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,
 
 
 
И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
 
Шевеля кандалами цепочек дверных.
 
 
Декабрь 1930
 
* * *
 
 
За гремучую доблесть грядущих веков,
 
За высокое племя людей, —
 
Я лишился и чаши на пире отцов,
 
И веселья, и чести своей.
 
 
 
Мне на плечи кидается век-волкодав,
 
Но не волк я по крови своей:
 
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
 
Жаркой шубы сибирских степей…
 
 
 
Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
 
Ни кровавых костей в колесе;
 
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
 
Мне в своей первобытной красе, —
 
 
 
Уведи меня в ночь, где течет Енисей
 
И сосна до звезды достает,
 
Потому что не волк я по крови своей
 
И меня только равный убьет.
 
 
17–28 марта 1931, 1935
 
* * *
 
 
Мы живем, под собою не чуя страны,
 
Наши речи за десять шагов не слышны,
 
А где хватит на полразговорца,
 
Там припомнят кремлевского горца.
 
 
 
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
 
И слова, как пудовые гири, верны,
 
Тараканьи смеются глазища,
 
И сияют его голенища.
 
 
 
А вокруг него сброд тонкошеих вождей.
 
Он играет услугами полулюдей.
 
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
 
Он один лишь бабачит и тычет.
 
 
 
Как подковы, дарит за указом указ:
 
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
 
Что ни казнь у него – то малина
 
И широкая грудь осетина.
 
 
Ноябрь 1933
 
* * *
 
 
Куда мне деться в этом январе?
 
Открытый город сумасбродно цепок…
 
От замкнутых, я что ли, пьян дверей? —
 
И хочется мычать от всех замков и скрепок.
 
 
 
И переулков лающих чулки,
 
И улиц перекошенных чуланы —
 
И прячутся поспешно в уголки
 
И выбегают из углов угланы… [115]
 
 
 
И в яму, в бородавчатую темь
 
Скольжу к обледенелой водокачке
 
И, спотыкаясь, мертвый воздух ем,
 
И разлетаются грачи в горячке, —
 
 
 
А я за ними ахаю, крича
 
В какой-то мерзлый деревянный короб:
 
– Читателя! советчика! врача!
 
На лестнице колючей – разговора б!
 
 
Конец января – 1 февраля 1937
 
Воронеж
 
  
Михаил Зенкевич
 
(1886–1973)
Подлинная дата рождения Михаила Александровича Зенкевича – 9 (21) мая 1886 г. Но после революции, желая уменьшить свой возраст, он стал указывать годом рождения 1888-й, 1889-й, а позднее – 1891 г. Первые стихотворения Зенкевича напечатаны в 1906 в саратовском журнале “Жизнь и школа”. На страницах петербургских журналов Зенкевич публикуется начиная с 1908. Годом позже состоялось знакомство поэта с Гумилевым, который способствовал публикации стихотворений Зенкевича в “Аполлоне”. С образованием первого “Цеха поэтов” Зенкевич становится его активным участником, а также членом кружка акмеистов. Наиболее тесные отношения складываются у него с В. Нарбутом, вместе с которым они составляют “левый фланг акмеизма”. В 1912 г. выходит первая книга стихов поэта – “Дикая порфира”, имевшая огромное число откликов.
В годы революции Зенкевич вступает добровольцем в Красную Армию, при этом не оставляет литературной деятельности. Затем переезжает в Москву, где работает в различных издательствах и журналах, в частности, заведует отделом поэзии “Нового мира”. До начала Великой Отечественной войны он издает несколько поэтических сборников. В дальнейшем наибольшую известность Зенкевич получил как переводчик западноевропейской поэзии.